И тут он понял, что голос это — Ивана.
— Чевототакое?!..
В следующую секунду он был уже на ногах, топоры наготове — не в видении, а наяву, замутненные сном очи дико обшаривают комнатушку приютившего их старика в поисках страдающего бессонницей и бессовестницей противника.
— Что, посох?.. — рядом с ним с мечом в руке ту же самую операцию проделывала Сенька.
— Нет, посох голубой… — беспомощно пожал плечами Иван, не опуская своего меча. — Но все книжные стеллажи отчего-то вдруг попадали… и мне показалось, будто снаружи кто-то…
— Что это?.. Землетрясение?.. — донесся слабый голос мастера Мэрхенвальда с погребенной под сошедшей лавиной фолиантов кровати у дальней стены. — Ребятки, бегите на улицу!..
— …или что-то…
Смачный треск сворачиваемого забора ворвался в открытое окно вместе с утробным ревом нескольких луженых глоток.
— Гиперпотам?!..
Дальше на очереди была стена с запертой на засов дверью.
Дрогнув, как картонная, она осыпалась градом камней, словно складывавшие ее каменщики слова "раствор" не знали и знать не могли даже теоретически.
И сквозь образовавшуюся пустоту — слова "дыра", "отверстие" и даже "пролом" не подходили сюда по габаритам — просунулись четыре ощеренные пасти.
Промеж клыков, как зубочистки, торчали щепки безвинно и безвременно павшего забора.
Сенька истерично прыснула и едва не выронила меч.
На шее крайней башки слева болталась широкая медная табличка "Руками не трогать".
Медленно обозрев место предстоящего сражения, чудище сделало шаг вперед, снося плечом правый угол и часть смежной стены.
Лишившиеся опоры балки испугано затрещали.
— Хель и преисподняя!!! — радостно взревел отряг и, вращая топорами как диковинная гиперпотамокосилка, накинулся на незваного гостя. — Мьёлнир, Мьёлнир, Мьёлнир!!!..
Лезвия топоров врезались в оскаленные пасти, рубя и кромсая, монстр отпрянул, едва не снося устоявшую ранее стену… но в изумлении отскочил и Олаф.
Вместо зубов, рогов и прочей гиперанатомии на него полетела какая-то труха и опилки.
— Что за?!..
Крыша над их головами опасно заскрипела.
— Сеня, Масдая выноси!!! Олаф, дедушку!!!
— Он ненастоящий!!! — обижено взвыл рыжий воин, и крепящийся пока крепеж крыши ломко хрустнул над его головой.
— Мастер Мэрхенвальд?! — на мгновение отвлекся от изрубания чудовища на куски и вытаращил глаза Иванушка.
— Гиперпотам!!!
— Он из балагана!!! У него табличка!!! — звонко выкрикнула, заглушая грохот и шум царевна, и бросилась спасать посох из-под раздавленного камнем стола.
— Что происходит, ребятки?!..
Не беря на себя роль комментатора, конунг молча схватил кровать вместе с хозяином и засыпавшей его библиотекой и с размаху грохнул на Масдая.
— Летите отсюда!!! — громовым голосом рявкнул он.
— Садись тоже! — ухватила его за рукав Серафима.
Но это было всё равно, что пытаться остановить бегущего гиперпотама, потянув его за один из четырех хвостов.
— Ну, уж нет!!! — азартно прорычал отряг, и весело бросился на обезглавленное Иваном, но всё еще размахивающее когтистыми лапищами, больше похожими на двухсотлитровые бочонки, чудовище.
Глаза его разгорались давно и долго подавляемой жаждой битвы, как костер, который пытались тушить керосином.
— Не дождутся, гады реньи!!! Мьёлнир, Мьёлнир!!!..
— Детский сад… — сквозь стиснутые зубы прошипела Серафима, шлепнула Масдая по спине, и тот, не нуждаясь в дальнейших уговорах, ласточкой выскользнул наружу между нависшим краем оставшейся без опоры крыши и добиваемым монстром.
При наборе высоты под потоками встречного ветра книги с кровати осыпались на его мохеровую спину вместе с мастером Мэрхенвальдом.
Привстав на четвереньки, старик надвинул дрожащими руками на переносицу очки вверх тормашками, подполз к краю воздушного судна и замер, не зная, бежать ли ему дальше, прятаться или сдаваться на милость хоть кого-нибудь.
— Что проис… — повернул он было голову в сторону Сеньки, но странный шум внизу оборвал его на полуслове, заставил упасть на живот, свесить голову и лихорадочно отыскать его источник.
Разглядев по мере сил и возможностей то, что находилось под масдаевым брюхом, старик онемел.
И всю озвучку за них двоих пришлось делать царевне.
— К-кабуча!!!!!!!!.. Кабуча габата апача дрендец!!!!!!!! — исступленно воззвала она к почти беззвездным небесам.
Потому что с высоты даже в семь метров и даже в почти непроглядную тьму, лениво подсвечиваемую худосочным месяцем было видно, как от балагана к бывшему домику учителя, низко рыча и подвывая, несется темный живой поток, отблескивающий под кривобоким осколком луны шерстью, чешуей и слизистыми шкурами, снося все на своем пути, шлепая, стуча и скрежеща по мостовой щупальцами, когтями и копытами.