Но две почти бессонных ночи даром не проходят и для самых выносливых и терпеливых героев, и поэтому к наступлению следующего вечера половина отряда уже находилась в почти невменяемом измотано-сонном состоянии.
Еще одна четверть молча страдала от новых ожогов на руках и безжалостно втоптанной в мохеровый ворс Масдая профессиональной гордости мага.
Переглянувшись устало в оранжевом свете подернутого пухлыми облачками заката, путешественники единогласно постановили, что эту ночь они проведут на земле.
Высмотрев подходящую для вечернего пикника полянку в лесу неподалеку от прозрачного говорливого ручья, ковер пошел на снижение, и через полчаса в новом котелке уже варилась овощная похлебка с вяленым мясом, нарезался подсохший за сутки каравай и разливался по кружкам обжигающий травяной чай.
Еще через полчаса последние остатки ужина были уничтожены с особой тщательностью, посуда помыта (жребий выпал Олафу), а одеяла разложены вокруг утомленно притихшего костра.
— Спокойной ночи? — рассеяно полу-пожелал, полу-вопросил Агафон и тяжело опустился на свое смягченное лапником ложе.
— Да? — вежливо удивились все, включая Масдая.
— Д-да… — недоуменно приподнял голову и нахмурился студиозус. — А что? Вы что-то забыли?
Теперь пришла пора удивляться остальным.
— Мы забыли?.. — опешил рыжий отряг.
— Мы забыли?! — поддержала его Серафима.
— Нет, мил человек Агафон, — недовольно прошуршал Масдай. — Это не мы забыли. Это вы забыли.
— Я забыл?!..
— Ты, — согласно кивнула царевна.
Волшебник сел, обхватив руками коленки, и закрутил головою по сторонам, испытующе заглядывая под каждый кустик, мешок и кучу хвороста.
— Да, вроде, ничего не забыл… — непонимающе уставился он в конце концов на друзей. — Или это шутка такая?
— Шутка?! — вытаращил глаза Иванушка.
Физиономия чародея просветлела озарением.
— А-а-а-а, я понял!!! — весело воскликнул он. — Это меня так в детстве матушка приемная учила "спасибо" говорить!!!.. Ребята, спасибо! Всё было очень вкусно, кроме похлебки, каравая и чая, и посуда была помыта замечательно, та, которая не раздавлена и не покорежена, потому что не отмывалась! А теперь — спокой…
По выражению лиц окруживших его спутников студент быстро понял, что сказал что-то не то и не так.
И, самое главное, не про то.
— Агафон, — строго уперла руки в бока Сенька. — Ты что, вправду ничего не понимаешь, или прикидываешься?
— Прики… то, есть, не понимаю, — в кои-то веки честно признался волшебник.
— Непонимание не освобождает от наложения защитных чар вокруг лагеря на ночь! — строго выговорил конунг, требовательно сверля его не подбитым книжкой глазом.
— А посох?
— Заряд его сел еще ночью на ярмарке, — напомнила царевна.
— А ты откуда знаешь? — ревниво прищурился маг.
— Раньше он голубым светился, а сейчас — нет.
— Не хочет — вот и не светится… Из вредности встроенной. Заряд у него сел… ага, как же… двадцать раз… — неожиданно как для себя, так и для всех остальных от всей души выпалил студент, вытряхивая перед равнодушно-серым наследием Агграндара весь ворох недавних, но уже успевших порядком подмариноваться, забродить и прокиснуть обид. — Так я и поверил ему… Держи карман шире… Ищи дурака за четыре сольдо… Как меня по рукам шарахнуть четырнадцать раз на дню так, что искры из глаз — на это у него заряд есть, эт вы не извольте беспокоиться, а как на что полезное — так нет! Что перед ним такие люди на нитки шелковые выкручиваются — ему наплевать! Что другие люди из-за него могут не проснуться завтра — ему тоже по барабану! Изгаляешься перед ним, как на экзамене, всё уже показал ему и рассказал, даже чего не знал, а ему — хоть бы пень по деревне!!! На руках уже места живого нет!!! Лицемер! Недотрога! Ханжа! Пусть он нас и защищает сам тогда, если такой самостоятельный и никто ему не нужен!..
— То есть, волшебника мы в ВыШиМыШи так и не получили, я поняла, — скорбно поджала губы Сенька.
— Что?..
— Вообще-то, я много волхвов не знаю… — оценивающе склонил голову и медленно проговорил конунг, — но глядя на Адалета я понял, что настоящий волхв — это тот, кто сначала бросается решать проблемы при помощи своей магии, и только потом думает, по силам ли это ему, и не проще ли было заставить это сделать кого-нибудь просто помоложе, посильнее или половчее, чем он. А еще я запомнил, что настоящий волхв никогда не станет валить свое неумение или нежелание колдовать на какую-то палку1…