По левую руку от пустующего трона сидел — пока вдруг не поднялся с места — длинный жилистый старик с гривой седых, тщательно уложенных в творческом беспорядке волос и искусно взлохмаченной бородой.
— Тишины прошу! — надтреснутым, но звучным голосом прокашлялся он, и теплящаяся еще в вечеринке жизнь замерла окончательно.
— Провожая нашу милую Эссельте в последний путь, — сурово окидывая пронзительным взором притихшую, как мыши перед кошкой, аудиторию, — мне хочется сказать ей в напутствие несколько ласковых слов мудрости.
Слуга в зеленой с желтыми рукавами ливрее подскочил к задернутому тяжелой пурпурной портьерой проему и торопливо отдерну ее в сторону.
— Его премудрие архидруид Огрин хочет сказать ее высочеству принцессе Эссельте пару ласковых! — добросовестно передал он в открывшуюся перед косыми сконфуженными взглядами гостей женскую половину зала пиров.
Стройная женская фигурка неспешно отделилась от общего стола в глубине малого зала и так же медлительно, будто во сне, подплыла к самому порогу.
— Я… готова выслушать… старого Огрина… — еле слышно пролепетала девушка.
— Ее высочество принцесса Эссельте горит нетерпеливым желанием припасть к бездонному живительному источнику мудрости наших предков, имя которому — архидруид Огрин! — без запинки отрапортовал в большой зал слуга.
Старик покачал головой, трубно высморкался, уселся на место и принялся тереть рукавом увлажнившиеся внезапно глаза.
— Какая почтительность… какое воспитание… какие манеры… И всё это будет потеряно… растоптано… брошено в навозную кучу перед этим животным… Морхольтом… Какая жалость… Нет, я не могу говорить… не могу… Такой момент… такой момент… Бедная девочка… Кириан, спой нам лучше пока что-нибудь… на злобу дня… А я попозже… скажу…
За дальним концом стола упитанный светловолосый человек, увешанный арфами, лютнями, лирами, дутарами и гуслями как новогодняя елка — фонариками, закашлялся, щедро обдавая расположившийся перед ним ломоть хлеба с обглоданными костями алкогольным спреем, торопливо отставил в сторону почти опорожненный оловянный кубок и с готовностью вскочил на ноги — энергично, но не слишком твердо.
— Щас спою, — убедительно пообещал бард, походкой моряка, впервые сошедшего на берег после трехмесячного плавания прошествовал на середину зала, куда услужливый лакей уже притащил табуретку, и с нескрываемым облегчением опустился на горизонтальную твердую поверхность, правда, едва не промахнувшись.
Привычным жестом водрузил он на колени золоченую арфу, пробежался слегка дрожащими, но всё еще верными хозяину и годам практики пальцами по струнам, настраивая — "соль-мими, соль-мими, соль-фа-ми-ре-до…", наморщил упрямо так и норовящие нетрезво уползти под линию волос брови, и старательно объявил:
— В этот упахальный… то есть, опухальный… кхм… эпохальный, конечно же я имел в виду… день… в смысле, вечер… переходящий в ночь… если быть точным… тоже опухальную… я хотел бы исполнить только что сочиненную мной балду… то бишь, балладу… "Балладу об Уладе"!
— Валяй, бард!
— Давай!
— Порадуй!
— Хоть ты…
Кириан зарделся, откашлялся прилежно, склонил голову, будто собрался сперва часок вздремнуть, и вдруг взмахнул рукой, ударил по струнам и грянул во всё кирианово горло:
О Гвент! Священная держава
Крестьян, купцов и рыбаков.
Взгляни налево иль направо —
Никто рифмованных двух слов
Связать не может. Лишь Кирьян,
Стихи строчит, когда не пьян.
Итак, приступим. В славном Гвенте
Конначта собирает рать,
Войска растут по экспоненте,
Соседей надо покарать.
Соседи те — улады злые.
Народец склочный и сварливый,
Коварный, пакостный, драчливый,
Жестоковыйный и спесивый.
Пока гвентяне в сладкой неге
Неспешно дни свои влачат,
Улады буйные набеги
Злоумышляют и творят.
Грабители, придурки, гады,
Невежи, психи, казнокрады,
Козлы, бараны, быдло, стадо!
Вот подлинный портрет Улада!
Воистину, Улад — не Гвент,
Он всех пороков абсорбент.
И вот провозгласил Конначта:
Вперед! За Гвент! Забьем Улад!
Взвился штандарт на главной мачте,
И двинулся вперед армад.
Чего? Армада? Вот нахал, а?
Певца осмелился прервать!
Гоните умника из зала!
Прогнали? Можно продолжать?
Итак, армад, то есть армада —
Корвет, два брига и фрегат,