— Трусы… трусы все… — страдальчески скривившись, прохрипел музыкант, покачнулся, устанавливая левую ногу на удачно подвернувшийся перевернутый бочонок, водрузил арфу на колено, закрыл глаза, спотыкаясь, прошелся пальцами по струнам и надрывно запел:
Я проснулся в слезах,
Я рассолу хлебнул, я пришел на причал,
Я остался в слезах, узрев, какие мы здесь.
Гвент объяла печаль,
Ведь принцессу прекрасную жаль,
Вселенская скорбь,
Эссельта-Морхольт,
Странная смесь.
Плыви, принцесса, плыви,
Смелей, не робей, себя не жалей,
Плыви над темной водой, под темной звездой, в темный Улад
И добрую весть неси нам скорей,
Что славный монарх,
Отец гвентарей,
Вернулся назад.
— Н-нууу, завыл, пьянчуга… — в воцарившейся ломкой больной тишине донесся с палубы "Морской девы" наполненный ядом горечи и злости тихий голос эрла. — Эй, Кириан! Если не хочешь проделать весь путь до Улада вплавь, кончай немедленно песнопения и неси свою проспиртованную утробу сюда! Да пошевеливайся, сикамбр, чтоб тебя сиххё утащили, отлив на носу!
— Трусы… Все трусы… все до единого… — пробормотал певец, поспешно закидывая арфу на ремне за плечо и устремляясь по шаткому трапу наверх. — А трусливей всех — я… Но это только судьбу битвы решают храбрецы… А судьбы держав решают трусы.
— Чего ты там еще бормочешь? — неприязненно прорычал Ривал, и удивился, когда его вопрос заставил внезапно похмельного барда остановиться посреди трапа, хлопнуть себя арфой по лбу, развернуться и броситься назад.
— Эй, ты куда?!
— Я это… сейчас… семнадцать мгновений — и я в ваших объятьях… — пообещал через плечо Кириан, выудил из-за пазухи круглую разукрашенную гербами коробочку размером с ладонь и торопливо наклонился, огрев себя по затылку съехавшим от такой акробатики с привычного места саксофоном.
— Чего это ты?.. — подозрительно прищурился эрл.
— Подарок… принцессе… на свадьбу… — натужно просипел музыкант, быстро работая пальцами свободной руки.
— …И сейчас моя сестра Эссельте Златокудрая плывет в Теймре, столицу Улада… чтобы выйти замуж за Морхольта… первого рыцаря короля Мугена… брата королевы Майренн… в обмен на свободу отца… и обещание не нападать на них… пока они ведут войну с эйтнами на севере… Ну, и некоторых торговых преференций…
Шепот раненного тихо сошел на нет, и Серафима некомфортно поежилась и обеспокоено вытянула шею, вглядываясь в бледное, как простыня, лицо и закрытые глаза кронпринца на предмет видимых еще признаков жизни.
— Всё, уходите, уходите, уходите, — почти беззвучно, но от этого не менее гневно обрушился на них, размахивая руками как на непослушных кур, суровый чернобородый старик в синем балахоне, расшитом серебряными алхимическими символами.
Он не покидал комнаты ни на минуту, неприязненно буравя мрачным взором затылки настырных иностранцев с того самого момента, когда полуживой Горвенол не понятно почему согласился их принять1. И теперь, при первой же возможности, главный знахарь-алхимик королевского двора Гвента попытался как можно скорее избавиться от раздражающего его работодательное высочество фактора.
— Я, как личный лекарь принца, настаиваю, что волнение для него сейчас смерти подобно! — сердито зашипел он. — Не морочьте ему голову! Убирайтесь отсюда! Идите вы все к…
— Куда? — вежливо навис над ним Олаф.
— К… к… к… Идите к кастеляну Терноку, он определит вас на ночь и покормит, вас и ваших… вашего… ваш… — сбавивший слегка обороты старик украдкой метнул опасливый взгляд на Масдая, мурлычущего вполголоса на полу тягучую шатт-аль-шейхскую колыбельную под сладко посапывающим Иванушкой, — что он там у вас ест?.. или кого?.. Нечего вам больше тут делать, говорю, нечего! Или я позову стражу! Отправляйтесь отсюда…
— Куда? — ласково уточнил Агафон, и посох под его пальцами тревожно заиграл ало-золотыми искрами.
— …Отправляйтесь отдыхать!.. — нервно дернул щекой и отступил на шаг придворный лекарь2. — П-пожалуйста?..
-------------
1 — Может быть, потому, что отказать в аудиенции четверке чрезвычайно настойчивых гостей, влетевших в его окно, было в его положении несколько затруднительно.
2 — Отступить на два или более шага или просто выскочить опрометью из комнаты помешала стена за его спиной.
-------------
Олаф, Агафон и Сенька переглянулись и пожали плечами.
Похоже было, что несмотря на форму высказанных пожеланий, по сущности лукавый медработник был прав.