— К-кабуча!.. — выругался Агафон, и ловко вскочил на ноги — по колено в забортной воде.
Комментарии капитана, вынырнувшего парой секунд позже из ледяной грязной мути, литературному описанию не поддавались.
— Давай, шевелись! — гаркнул сверху матрос в серой рубахе, раздраженно отпихнул в сторону застывшего потерянно у подножия трапа чародея, снова невзначай роняя его на капитана. — Помпы под баком!
— Под баком, под кастрюлей, под сковородкой — ты не умничай, ты пальцем покажи! — возмущенно выпрямился Агафон, истекая теперь водопадами незваного балласта не хуже кипящего от злости Гильдаса.
— Это ТАМ!!! — прорычал капитан, и могучим тычком отправил едва не споткнувшегося о собственный посох волшебника налево. — Где все матросы!!!
При свете нескольких водонепроницаемых ламп из зеленоватого морского стекла единственное, что смог разглядеть чародей, были копошащиеся в почти полной тьме промеж плавающих ящиков и корзин мокрые фигуры1.
-------------
1 — Которые, если дотошно отнестись к вопросу, могли бы вполне оказаться как упомянутыми матросами, откачивающими воду из трюма, так и не менее часто вспоминаемыми морскими демонами, воду в трюм нагоняющими.
-------------
— Никаких условий для эффективного труда… — угрюмо буркнул маг, хлюпнул посохом о скрытое под слоем воды и попавшейся в недобрый час коробкой с шантоньскими хрустальными статуэтками днище, и тусклые корабельные лампы вспыхнули ослепительным белым светом.
Застигнутые врасплох матросы выпустили из рук рукоятки насосов, капитан схватился за сердце и осел на самую нижнюю ступеньку трапа, моряк в серой рубахе вскинул ладони к глазам, ступил мимо лестницы, и со звучным плюхом загремел в воду.
Единственным, кто оценил по достоинству перемену уровня освещенности, стал Олаф.
— Вот так-то луч… — начал было он одобрительно с верхней части трапа, как вдруг все светильники разом взорвались со звонким грохотом, осыпая замершую внизу команду стеклянной пылью, будто исчерпав за минуту весь положенный им запас прочности.
— Кабуча габата апача дрендец!..
— АГАФОН!!!!!
— Серафима, я сейчас, я что-нибудь придумаю!..
— Не надо что-нибудь!!! Свет включи!!!
— А, ну да!..
Маг снова выругался — замысловато и кучеряво, выкрикнул нужное заклинание, и над головами растерянно бултыхающихся в угрожающе прибывающей воде гвентян засветился желтый шар размером с большой арбуз.
— Снова этот драный колдун!!! — скрывая лихорадочный испуг, прорычал кто-то из-за обрушенной россыпи ящиков.
— Всегда пожалуйста, — кисло скривился маг. — Вы были очень любезны. Обращайтесь еще.
— Помпы там, волхв.
Чародей почувствовал, как его потянули за рукав.
— Что? — возмущенно вытаращил он глаза на Олафа. — Помпа? При чем тут помпа? Вы что все думаете, что я пришел сюда руками из пустого в порожнее переливать?
— А чем? — тупо уставилась на него Серафима.
— Я — маг! И известно ли вам, что достаточно всего одного верного, правильно наложенного заклинания, чтобы вся команда через минуту пошла отдыхать и пить чай!
— Тогда спасенья точно нет, — обреченно изрек приведенный доброхотами в чувства Кириан сверху, из зева люка и минорно забормотал речитативом, словно читал отходную:
Этот маг с большою помпой
Посадил корабль на мель.
А теперь работать помпой
Не желает он. Отсель
Нам не выбраться вовеки,
Здесь мы кончим жизни путь.
А закроет наши веки
Маг великий как-нибудь…
— И да умолкнут маловерные! — сурово отмахнулся от белого как молоко барда волшебник.
И, немного помолчав, добавил:
— Кто-нибудь может сказать, больше тут трехсот литров, или как?
— Триста литров?! — горестно возопил капитан. — Триста литров?!.. Да если бы здесь было триста литров, мы бы пили в каютах чай и без тебя! Триста!.. Да у нас тут скоро половина пролива окажется!!!
— Н-ну, не вижу предмета для волнения… — не особо убедительно пробормотал чародей, пропустил мимо себя новых операторов помпы — Сеньку, Олафа, Кириана и Гильдаса, присел на ступеньки трапа, чтобы не быть сброшенным сумасшедшей болтанкой в прибывающую воду, кишащую грузом, матросами и заблудившимися рыбами — и проворно полез в рукав.
— Это ничего… могло быть и хуже… значительно хуже… — успокоительно приговаривал он, дрожащей рукой разглаживая мятый пергамент на мокрой коленке.
— Как?.. — нервно замер на пути к астматически хрипящим и захлебывающимся в почти полном мраке насосам и с замиранием сердца выдавил музыкант.