Грузно проплыла мимо пузатая планета с комплектом хула-хупов вокруг талии.
Показала изогнутые гармошкой крылья нелепая громоздкая конструкция из белого железа, похожая на полотенцесушилку.
В ее круглых, похожих на морские, окошках замелькали ошалелые человеческие лица, сплошь вытаращенные глаза и разинутые рты.
Через верхний край заглянул, строя глазки, кто-то зеленый с головой, подозрительно смахивающей на недоевший удобрений огурец.
— Земля в иллюминаторе… — задумчиво пробормотал боцман.
Оттолкнувшись, он приподнялся на полметра над быстро покрывающейся тонкой корочкой льда водой и заворожено поплыл в коварно манящую бескрайнюю чернильную даль.
— Прекрати это!!! — нарушил всеобщую зачарованную тишину истошным ором капитан, хватая за ногу нахально дезертирующего Фрагана. — Немедленно!!!
"Абра-кадабра-гейт" было выпалено еще быстрее, чем в прошлый раз.
Звезды пропали, огуречноголовый исчез, а вода, словно обрадовавшись, что необъяснимо пропавшая ее жертва нашлась вновь, хлынула из зияющей дыры с удвоенной силой.
— Качайте, качайте!!! — взревел Олаф и первый кинулся к остановившимся и обезлюдевшим было насосам.
— Вахтенные к помпам, крабьи дети!!! Утоплю!!! — неистово поддержал его боцман. — Подвахтенные — заделывать дыру!!!
— К-кабуча… — прошипел маг, исступленно мечась диким взглядом по косым потекшим строчкам промокшей насквозь шпаргалки. — К-кабуча габата апача дрендец… Идиотизм… всего-то и надо… что заделать дыру, заделать дыру, заделать дыру… не то, не то, не то… Заделать дыру… Синоним… замуровать… заложить… заколотить… законопатить… замазать… не то, не то, не то… Зарастить!!!
— Отойдите все!!! — сипло прохрипел Агафон, не слишком рассчитывая, что будет услышан, но условный рефлекс и естественный отбор — великие учителя.
Команда рванула бы пешком прочь по дну морскому не по крику — по простому шепоту поймавшего кураж труженика оккульта.
Крик же — даже такой — подействовал на нее как на более продвинутых собратьев — вой сирены воздушной тревоги.
В считанные доли секунды пространство вокруг методично изрыгающей ледяную морскую воду пробоины очистилось в радиусе десяти метров.
Не спуская глаз с выисканного заклинания, волшебник сжал в правой руке посох и принялся водить левой по воздуху, в меру постепенно иссякающих сил, лишь слегка компенсируемых артистическими возможностями, изображая накарябанные на шпаргалке пассы.
Воздух вокруг дыры сгустился, замерцал, запульсировал, словно живой…
И тут люди ахнули.
Вокруг пробоины доски медленно стали превращаться в нечто склизкое, черное, тошнотворно блестящее в мерцающем свете волшебного огня кокетливыми розовыми искорками на фоне выпученных злобных лиловых очей.
И, как края раны, дыра в корабельном боку стала неспешно затягиваться прямо на глазах.
Если не считать вынырнувших вдруг из-под толщи набравшейся воды черных и блестящих как смоль щупальцев, дерзко ухвативших капитана за руку, и потрясающего, душувынимающего, мозгоразжижающего и желудконаизнанкувыворачивающего смрада, возникшего из ниоткуда, победа мирной магии была бы полной.
— Щас исправлю, щас исправлю, щас уберу… — скороговоркой затараторил чародей, но капитан не стал его дожидаться.
Он тонко взвизгнул, икнул и упал в обморок.
Щупальца стыдливо отдернулись и смущенно поползли к Серафиме.
Другая пара — с тяжелыми клешнями на концах — высунулась из-за груды мешков и тихой сапой стала подкрадываться к боцману.
Третья — с присосками размером с суповые тарелки — к группке замерших от ужаса у захлебнувшейся помпы матросов…
Забившись в угол кровати, неутомимо описывающей в пространстве замысловатые конволюции вместе с каравеллой, Эссельте поджала под себя ноги, обняла худенькие замерзшие плечики руками, бессильно опустила голову на грудь и замерла, с тоскливым напряжением прислушиваясь к то и дело поднимающейся к горлу тошноте.
За круглым морским окошком с таким же округлым, но упорно незапоминающимся заморским названием, буйствовали стихии, сверкали молнии, освещая кинжальными вспышками затянутое черными тучами небо, хищно вставали на дыбы и сшибались не на жизнь, а на смерть кроткие еще полчаса назад волны, готовые сейчас проглотить друг друга, и их раненное суденышко на закуску.
Под потолком в такт шторму — а, вернее, в полное его отсутствие — болтался тусклый желтый фонарь.
На соседней кровати безмятежно почивал зачарованный незнакомец в одежде северного варвара.