— Друстан, Друстан…
Влюбленный еще не закончил речь, а принцесса уже качала головой, словно стоя над могилой и будучи не в силах поверить в необратимость произошедшего.
Над своей могилой.
— Друстан… милый мой… любимый… ненаглядный… драгоценный… ты самый лучший… самый добрый… самый заботливый… — голосом, срывающимся от слез, зашептала она, лихорадочно гладя холодными тонкими пальцами слипшиеся от соли спутанные локоны любимого.
— Ты согласна?! — задохнулся от счастья юноша.
Принцесса застыла, и короткое, фатальное слово прозвенело с неотвратимостью падающего ножа гильотины.
— Нет.
— Но…
— Нет, Друстан, нет, пожалуйста, нет… я не могу… не спрашивай… не убеждай… не уговаривай… я не стану… не буду…
— Ты разлюбила меня?.. — вспыхнул внезапной и несправедливой обидой юноша.
— Нет, Друстан, нет!!! Ни за что на свете!!! Скорее земля с небом поменяются местами, чем ты покинешь мое бедное сердце!
— Но тогда ты должна…
— Нет… Нет, Друстан… Я не могу…
— Но почему, Эссельте, почему?!
Холодные чуткие пальцы мягко прикрыли его обветренные губы.
— Ты правильно сказал… Я должна.
— Что ты должна?! Кому?! — возмущенно ухватил и сжал он в своей руке трепещущую ручку любимой.
— Своему брату… Отцу… Народу…
— Чушь!!! А если бы ты сегодня потонула, мы все бы потонули, что бы тогда все они стали без тебя делать? Что бы случилось? Да ничего!!!
— Но я жива. Прости меня за это…
— Эссельте, боги, Эссельте, любимая моя, что ты говоришь!..
— Нет, это я виновата перед тобой… Я дала тебе надежду… но я думала… если бы не этот проклятый богами и людьми рейд… я могла бы уговорить отца, чтобы он позволил… и он разрешил бы… он любит меня… но теперь…
Голос принцессы, и без того негромкий, оборвался тонким всхлипом.
— Теперь всё кончено для нас… Прости меня, милый мой… прости… прости… это моя вина… Если я не появлюсь в Уладе, они убьют отца…
— Они не посмеют!!!
— Король Муген и королева Майренн не посмели бы… но Морхольт… это чудище… Отец в его власти! А первый рыцарь уладской короны сам себе закон… никто ему не указ… даже король… и если он что-то решил — то ничто не остановит его на этом свете…
— Тем более!!! Вот видишь!!! Видишь!!! Из-за пустого чувства долга на что ты обрекаешь себя!!!
— Может, он не такой уж и злой… — словно пытаясь убедить не столько безутешного влюбленного, сколько себя, безжизненно, словно во сне, заговорила Эссельте. — Говорят, во время нашего рейда… давно… у него погибла семья… и поэтому… Может, если бы мы с покойной моей матушкой и Горвенолом сгинули бы в огне уладского рейда, и король Муген или Морхольт попался бы потом в руки моему отцу… Откровенно говоря, если бы он попался, и отец отпустил бы его на все четыре стороны, не знаю, как Горвенол, но я бы обиделась…
— Эссельте, о чем ты говоришь!!! При чем тут наш король! Морхольт — злобное тупое чудовище, не способное на человеческие чувства!!! Ты угаснешь в его гнусном мерзком замке, как лучинка на ветру!!!
— Я знаю, любовь моя… я знаю… — почти беззвучно выдавила бледная, как саван, девушка. — Извини… эта качка сводит меня с ума… Я не соображаю, что говорю…
— Эссельте, родная, если ты боишься сделать этот шаг, то давай я похищу тебя! Сразу, как только стихнет шторм, я свяжу тебя, брошу в лодку, и мы уплывем, куда течение унесет нас! И виноват буду я, только я, ты не сможешь себя винить ни в чем и никогда!
Принцесса провела ладонью по наполнившимся слезами глазам, слабо улыбнулась, и нежно взяла осунувшееся лицо Друстана в свои белые, дрожащие руки.
— Если бы ты мог такое сделать, ты уже не был бы самим собой, мой дорогой, мой единственный, мой неповторимый целитель и поэт… Тебе не идет быть героем… и я не смогла бы полюбить героя. Они вечно носятся по Белому Свету, совершая подвиги где-то далеко, когда нужны тебе рядом, здесь и сейчас… Ведь иногда самый мучительный подвиг — это остаться на месте и просто жить, жить изо дня в день, как все люди, без единого подвига…
— Милая… милая моя… любимая… прости меня… прости… прости… — уткнулся убитый огромностью их общего горя Друстан в холодные, пахнущие прозрачными заморскими духами пальцы Эссельте.
— Нет, это я виновата перед тобой… — печально проговорила она и безвольно опустила руки на постель. — Героини книг, которые я читаю, борются за свою любовь… Но мастер Огрин внушил мне… и я верю ему… что благополучие королевства важнее всего… даже меня… и даже тебя. Прости… Тебе меня не переубедить… Вернуть короля народу — мой долг… чего бы это мне не стоило. Прости меня, милый… прости меня, глупую, бедную, потерявшуюся девочку… Молись за меня, Друстан… и прости… Не забывай бедную Эссельте…