Горничная скроила ханжески-оскандаленную мину, но тотчас надула смехом щеки и, не выдержав, тоже расхохоталась.
— Ну, всё, хватит! Пока мы одни, лучше выходи из роли, Агафон! Значит, так. Во время личного общения сегодня вечером тебе предстоит…
Пыля и стреляя из-под колес осколками щебенки, карета в угрюмом сопровождении первого рыцаря Улада и его не менее веселой вооруженной до зубов свиты резво неслась в Бриггст. А из опущенных окон ее, полностью исключая возможность подслушивания, доносилось яростное дребезжание вдрызг расстроенного и вхлюп подмоченного банджо и разухабистый вокал Кириана Златоуста:
Зеленою весной, у самых Бриггста стен,
Эссельта с кавалером встречается,
Он сделал ей поклон, она ему книксен,
Большая здесь любовь намечается.
Эссельта
Морхольту отдана
Как флейта,
Душа ее нежна.
Как-кап-кап, уж изо рта Морхольта
Капает сладкая слюна…
Покои, отведенные усталым путникам в замке графа бриггстского, оказались просторными, уютными и, самое главное, действительно покойными. Никто не нарушал тихого уединения гвентянской партии. Даже обычно любопытная прислуга, натаскав в безбрежную керамическую ванну1 горячей воды для принцессиного омовения с дороги, и та с безмолвной целеустремленностью проворно удалилась, стоило лишь Олафу задать им пару нейтральных вопросов1.
Через два часа вся экспедиция была отмыта, отчищена, побрита, и собралась в общем зале у камина, над которым, сладко вытянув кисти, дремал и сушился Масдай. Рядом стоял, медленно заряжаясь фоновой энергией магического континуума, старинный гвентянский символ плодовитости.
Но не успели они рассесться по креслам и перевести дух, как в дверь, ведущую в отданное под гостей крыло постучали. И в руки конунга, добровольно выполняющего роль привратника, нервным лакеем в ливрее цветов хозяина палат была вручена свернутая вчетверо и запечатанная увесистой красной восковой лепешкой с гербом записка.
— От Морхольта, — с видом эксперта заявил Ривал, бросив один взгляд на выдавленные в теплом еще воске символы. — Его герб.
— Дрессированная собака, играющая в футбол? — озадаченно озвучила рисунок на печати Серафима.
Эрл хохотнул звучно, и не без сожаления внес коррективы:
— Вздыбленный медведь, попирающий клубок змей.
— Почти угадала, — легкомысленно повела плечом Сенька.
— Записка… Простая… — пренебрежительно усмехнулся Кириан и легко тронул струны неразлучной арфы. — Не труппа трубадуров на мостовой с серенадой, не акробат в окне с букетом и колье, не клоуны с уморительными мартышками и трюками под дверью… Лакей, чернила и пергамент. Пергамент, лакей и чернила. Чернила, пергамент и лакей. И бордовая блямба размером с тарелку… Полное отсутствие фантазии. Сирость. Убожество. Одним словом, Морхольт и еще морхольтнее. И что же его сиятельство желает поведать своей суженой таким банальным образом, интересно мне знать?
— Надеюсь, сообщает, во сколько у них тут ужин, — зябко кутаясь в голубой махровый пеньюар, пробурчала суженая в такт своему распевающему грустные песни желудку.
— Надеюсь, не слишком поздно, — донес до всех заинтересованных, очень заинтересованных и чрезвычайно заинтересованных лиц3 свои чаяния отряг.
-------------
1 — Настолько безбрежную, что Агафон не удержался от ставшего за два дня традиционным вопроса: "А здесь больше трехсот литров или меньше?"
2 — А именно: "И чего это вы тут всем базаром вылупились? По шеям давно не получали?"
3 — Других в их тесной компании при волшебном слове "ужин" не осталось мгновенно.
-------------
— Надеюсь, не слишком рано, — встревожено нахмурилась Серафима.
— Ужин не может быть слишком рано по определению! — негодующе вскинул мокрые кудри бард. — Кроме тех случаев, когда ужин вовремя, он отчаянно запаздывает! Как и завтрак с обедом, впрочем.
— Это тебе так кажется, — мрачно предрекла царевна и, не дожидаясь выброса на поверхность тучи горячих протестов, сопровождаемых излияниями дымящегося сарказма, продолжила: — До тех пор, пока товарищ Морхольт или его прихлебатели не подошли к нам с умным видом и не полюбопытствовали, кто этот мужик в женском платье, изображающий принцессу.
Кириан больно прикусил язык.
— Ты же говорила, что твой план непотопляем! — возмущенно, с обертонами зарождающейся паники, возвысил сиплый голос Ривал.
— Вот именно!!! — подскочил Агафон.
— Если успеем привести нашего специалиста по волшебным наукам в порядок — то да, — не стала отпираться от своих слов царевна.