— Понял, пять сек!!!
И сабрумайская кабуча сорвала с вешалки шелковое платье цвета утренней зари в джунглях и споро юркнула за приоткрытую дверцу шкафа, сверкнув длинными тощими ногами в вырезе пеньюара.
Пока чародей возился с деталями конструкции своего вечернего туалета, пыхтя, кряхтя и проклиная сквозь зубы всех, кто придумал таким гнусным образом над бедными женщинами издеваться, Серафима соорудила из нескольких шарфиков вторую отсутствующую важную часть анатомии подсадной невесты и пошла спасать окончательно запутавшегося в лентах, кринолинах, кружевах, фижмах, шлейфах и корсетах жертву лотранской моды.
— Выдохни… еще больше… еще…
— Ай!..
— Й-есть! — одним рывком Сенька затянула шнуры корсета, упершись ловко и внезапно коленкой в поясницу волшебника, и принялась сноровисто оправлять выступающие и облегающие части изысканно-воздушного роброна.
— Кошмар… — простонал Агафон, с почти осязаемым отвращением разглядывая в первый раз свое отражение в зеркале. — Хорошо, что никто из знакомых меня не видит… Если бы я знал, что розовый не идет мне настолько… что лучше уж Гаурдак… я бы ни за что на твою авантюру не согласился, Сима…
— Кроме тебя всё равно было некому, — не без тени сочувствия похлопала по обтянутому драгоценным шелком мосластому плечу царевна. — Во-первых, ты с ней единственный одинакового роста. Во-вторых, за вуалью и прочими приспособлениями за даму ты сойдешь. Без них — нет. Даже за очень страшную. Поэтому в горничные ты не годишься. А если бы у принцессы не было прислуги, ее бы нам предложили здесь. И наш отказ вызвал бы…
— Олафа наряжала бы, — обреченно буркнул со всем согласный, но не смирившийся маг.
Бард хихикнул.
— Или Кириана.
Отряг заржал.
Волшебник скроил кислую мину себе, отчаянно-розовому в белых цветочках, и повернулся уходить.
— Постой, ты куда? — ухватила его за рукав царевна.
— Так ведь всё уже!..
— А подстричься? Завиться? Накраситься?
Чародей подскочил.
— Я не буду краситься!!!
— Ну, ладно, не будешь, не будешь, — успокаивающе погладила его по руке Сенька.
И когда успокоила, нежно добавила:
— Тебя накрашу я.
— Нет!!!
— А если будешь время попусту тратить, то постригу тебя я, — угрожающе клацнул у уха раздобытыми где-то в закоулках дворца овечьими ножницами конунг.
— Так нечестно… — скис маг перед угрозой применения холодного оружия, и покорно поплелся на подготовленный Ривалом стул у трюмо, заваленного щипчиками для формирования бровей и приклеивания накладных ресниц, пилами, пилками и пилочками для ногтей, маникюрными ножничками, ножичками, щеточками, лопаточками…
— Всё готово, — с мрачным удовольствием отрапортовал эрл.
И тут же усердно принялся выставлять по краям из следующего саквояжа целую орду разнокалиберных и разноцветных пузырьков, флакончиков, футляров, коробочек и прочих скляночек и баночек, наперебой благоухающих цветочными и ванильными отдушками и ароматизаторами.
— Вас больше… все на одного… авторитетом давите… ни сна, ни отдыха измученной душе… — уныло прогундосил Агафон, скривившись от вырывавшегося из косметических посудин агрессивного приторно-удушливого запаха, и с душераздирающим вздохом опустился в кресло перед зеркалом. — Тяжко всё-таки жить на Белом Свете нам, принцессам.
В камине на углях, подобно изощренному орудию пытки незадачливых специалистов по волшебным наукам, лежали и нагревались завивочные щипцы.
Из-за шкафа, заканчивая выставление экспозиции мировой моды, Кириан, лукаво ухмыляясь, бормотал себе под нос:
Морхольт, Эссельту поцелуй,
И плюнь раз восемь ты на пол,
Не смог, уладский обалдуй,
Ты распознать невесты пол.
В Уладе выкусень поет,
А в Гвенте ржет гиперпотам
Какой разборчивый Морхольт,
Нет для него достойных дам
Ни тут, ни там…
Проводив медленно удаляющегося и теряющегося среди настороженно примолкших гостей Агафона в сопровождении Ривала напряженным взглядом, полным задавленных, но не изничтоженных волнений и предчувствий, царевна отодвинулась на несколько шагов назад по коридору и вдруг почувствовала, как натолкнулась на что-то мягкое.
— Ой! — сказала нежданная преграда. — Ты мне на ногу наступила!
— Прости, я нечаянно, — извиняясь, обернулась и развела руками Сенька.
И встретилась глазами с румяной круглощекой девушкой в простом синем платье и голубом чепце.