Если бы потолок зала вдруг разверзся и на головы гостям обрушилась снежная лавина, эффект был бы приблизительно таким же.
Но менее разрушительным.
Физиономии дам перекосились, потом вытянулись…
Волшебник ощутил, как пара килограмм льда сползает у него по спине за шиворотом, не тая.
— Я… э-э-э… что-то не то сказал…ла?.. — путем нехитрых умозаключений догадался он.
— Это было бестактно с вашей стороны, — холодно проговорила Крида и, демонстративно отвернувшись, с криогенным видом щелкнула веером и зашагала прочь.
— Э-э-э-эй, как тебя!.. Погоди! Я не хотел-ла!.. Я совсем другое имел…ла в виду!… Слушайте, девочки, что я такого сказала?..
Хорошенькое личико Кев покраснело и стало сердитым.
— Если вы принцесса, и впереди Белого Света всего по моде, а мы тут — провинция и деревня, это не значит, что этим можно тыкать всем в нос! И можно было запомнить наши имена, когда мы представлялись!
И обиженная девушка рванулась вслед за сестрой.
— Кев, Крида, это невежливо, отец нас посадит на кислое вино, проквасившиеся сливки и черствые пирожные на неделю!.. — зашипела вслед дезертирующим с порученного им к обороне участка дипломатического фронта сестрам Ольвен, и они, услышав, даже остановились… но поздно.
Взявшая в окружение гостей толпа, загомонившая было после демарша графских дочек, снова притихла, расступилась, как торосы перед ледоколом с подогревом, и мгновенно расширившиеся очи Агафона встретились с безжалостным синим взглядом Морхольта.
Тянущиеся бесконечно несколько секунд он оглядывал заграничную невесту с ног до головы и, когда, начало казаться чародею, что интрига их вдребезги раскрыта, и выдали они себя с головами, ногами и даже руками, громадный рыцарь слегка опустил обжигающий холодом взор, чуть склонил голову и нехотя выдавил:
— Красивое… платье.
— Да я и сама ничего, — скривился волшебник, но не столько от нахальства, сколько от невыразимого облегчения.
Рядом, слышал он, шумно и нервно выпусти сквозь зубы воздух затаивший дыхание Ривал.
— Дочь своего отца, — скривив почти скрытые под седеющими усами губы, процедил Морхольт.
— Кстати, о папеньке, — не давая уладу опомниться или сменить тему, запрыгнул на старую добрую лошадку маг.
Заломив руки, он прижал их к самой выдающейся теперь части своего тела — упругим персям цвета "персик" — и горестно возопил, заставив подскочить и схватиться за сердце не подготовленных к представлению античной трагедии под названием "Верните батю" гостей и кошку:
— Когда же, о когда, о жестокосердный рыцарь, я снова узрю помутневшим от дочернего горького горя и слез взором…
— Скоро, — нездорово поморщился герцог, словно отхлебнул лимонного сока пополам с рыбьим жиром. — Завтра мы переедем в мой замок, и встреча состоится. При любой погоде. Тебя это устроит… невестушка?
— Завтра?.. Как — завтра?.. Уже завтра?.. Ах, Боже мой… счастье-то какое… приперло… — одарил монаршьего брата надтреснутой деревянной улыбкой чародей.
И принялся лихорадочно прикидывать, высохнет ли к такому внезапному и скорому завтра Масдай, и если нет, то…
Недодуманную жуткую мысль озвучил за него гвентянин.
— А когда назначим свадьбу? — покрутил вислый жидкий ус и скрестил руки на груди эрл. — Нам бы хотелось обсудить этот вопрос, не затягивая.
— Всё уже обсуждено, — как о чем-то само собой разумеющемся пожал плечами Морхольт. — Послезавтра. В Теймре. Этим утром я уже разослал гонцов с приглашениями всем знатным родам Улада — и к субботе они как раз успеют прибыть.
— Послезавтра?!..
Слаженный дуэт Агафона и Ривала почти перекрыл гомон зала.
— Да. Нам нужно начинать подготовку к эйтнянской кампании. На это уйдет месяца два — мы должны их опередить — и мне некогда будет заниматься ерундой.
— Моя племянница не ерунда! — побагровел, выкатил свои пухлые перси и даже, казалось, стал стройнее и выше на несколько сантиметров возмущенный эрл.
Улад фыркнул.
— Я не ее имел в виду.
— А что же тогда?
— Переговоры с Гвентом, — нагло ухмыльнулся герцог Руадан, заложил большой палец левой руки за широкий ремень с кованой бронзовой бляхой в форме головы гиперпотама, и галантно подставил согнутую в локте правую исступленно кусающему губы вместе с быстро исчезающей помадой Агафону.
— Пойдем, моя дорогая. Я провожу тебя во главу стола. Сегодня мы — почетные гости графа, и этот пир — для нас.
— Н-не стоило так ради малознакомых людей тратиться, — пластмассово оскалился в том, что полагал за улыбку, чародей, и мгновенно заработал вечную симпатию со стороны незаметного хлипкого лысоватого коротышки за спиной герцога — хозяина замка.