— А этот Конначта парень не промах, — одобрительно хмыкнул себе под нос отряг, ловко перескочил через второй щит и выбежал замыкающим во двор.
— Туда!!! — Сенька метнулась было вправо, но слева, в свете серебристой вальяжной луны, успевшей выползти из-за башни и пристроиться передохнуть на гребне стены замка, слева мелькнула на секунду и пропала согнувшаяся, завернутая в плащ фигура, несущаяся опрометью в сторону сараев и конюшен. — Он там!!!
— Прыток парень… — легко переходя с места в карьер, усмехнулся в рыжие усы конунг. — Словно знает, куда бежит…
Подобная же мысль, казалось, пришла одновременно в голову и Серафиме, потому что недоумение в компании с тревогой появились и остались на ее лице.
— К-куда он несется, идиот… — сердито прошептала она, изо всех сил работая локтями. — Там же калитка… стража… конюхи, наконец…
Отряд вбежал в густую черную тень, улегшуюся между амбаром и конюшней, снес пару бочонков, растоптал кучу прошлогоднего сена, опрокинул тачку с навозом, раскидал корзины с остатками сморщенной прошлогодней картошки, вылетел на миг на свободное пространство, но тут же снова нырнул в тень другого сарая — со сходными разрушительными и звуковыми эффектами.
Слыша, как под подметками четырех пар сапог гибнут за ее спиной пустые клетки для кур, так ловко и своевременно перепрыгнутые ей секунду назад, царевна испустила тоскливый стон.
Дом сумасшедший на выезде…
Где это видано, чтобы спасатели за спасаемым гонялись, как волки за зайцем, по всему замку?!..
Дракон в лавке хлопушек и фейерверков наделал бы меньше шуму!..
Если пол-Улада еще не на ногах, значит, они все глухие…
Сзади донесся треск чего-то хрупкого и деревянного, громко прощающегося с жизнью под аккомпанемент отборных отряжских проклятий.
Сенька болезненно скривилась.
Мосты были сожжены, Рубикон перейден, осушен, забетонирован, и площади сданы в вечную аренду под гиперярмарку.
Объяснить подобный бег поверх препятствий не только Морхольту, но и самому последнему тупоумному караульному у ворот возможности у них не было никакой. Оставалась одна надежда — вовремя догнать мчащегося, словно одержимый, Конначту, пока тот не напоролся на ночных дозорных или очередную партию бдительных слуг, прыгнуть на Масдая и дуть отсюда почем зря, к условленному месту встречи с Огрином и компанией…
Скрытная операция, раскатай тебя гиперпотам!..
Топот, гром, треск, стук, бряк, собаки…
Впервые за весь пробег Серафима споткнулась едва ли не о собственные сапоги и чуть-чуть не растянулась под ногами у несущихся буйным горным потоком основных сил.
Сердце ее подскочило и застряло где-то в горле.
На лбу выступил холодный пот.
Собаки.
Огромные свирепые псы, которые к этому времени должны были заливаться как лукоморские соловьи, молчали!
Куда они подевались?
Что происходит?
И где этот треклятый Конначта?!..
За несколько секунд преодолев облитый серебристым светом открытый участок двора, группа преследователей нырнула в смоляную тень крепостной стены. Грохоча подкованными каблуками по булыжнику, они промчались еще несколько десятков метров, следуя как за маячком за белоснежным обрывком простыни, привязанным ранее к Сенькиному рукаву именно с этой целью, и вдруг, словно с размаху налетев на неприступный камень укреплений, остановились у калитки.
У распахнутой настежь калитки, если быть точным.
Рядом с которой валялись без признаков сознания трое солдат и пятеро лохматых волкодавов.
— К-кабуча… — царевна вздрогнула и сайгаком выпрыгнула из подозрительно темной лужи на неровном булыжнике двора.
— Н-никогда не подозревал… что его король… в смысле, наше величество… может… одних махом… — потрясенно прохрипел, согнувшись пополам от колики в боку, свистения в груди и заплетания в ногах менестрель.
— Чего… стоим?.. — обессилено повис на Олафе подоспевший Агафон.
— Где… король?.. — в изнеможении ухватился за него замыкающий процессию Ривал.
Метрах в сорока, среди уснувших домов деревеньки, утопающей в буйных цветущих кронах бесчисленных яблонь, мелькнула в свете луны на перекрестке улиц и пропала за углом крадущаяся тень.
— Король?
— Король?
— Король?..
Сенька подскочила, вытянула шею, вперилась напряженным взглядом во тьму…
И похолодела.
За первой тенью торопливо крались, воровато пригибаясь к земле, другая, третья, четвертая…
Пятая и шестая тащили в руках, кривясь и сутулясь, нечто большое, длинное и тяжелое.