До боли похожее на неподвижного человека.
Завернутого в одеяло.
— Это не король, — бесцветным голосом изрекла царевна, судорожно сжимая руку с кольцом-кошкой в кулак. — Король не это.
— А кто?! — со свистом всхлипнул вздымающейся как чрезвычайно сейсмоопасная зона грудью Ривал.
— Не знаю! — угрюмо бросила она, срываясь с места и запоздало срывая с себя маскировочную юбку, искусно намотанную поверх кожаных штанов. — Но мы должны их догнать!
— Кого это — "их"?.. — нервно икнул трубадур, замешкался у ворот, но был бесцеремонно подхвачен и сметен на дорогу мощной отяжской дланью.
— Давайте… развернем ковер… — жалобно просипел на бегу из темноты Агафон, маска съехала набок, прическа растрепалась, руки полны юбок и подъюбников.
— Мы потеряем их сверху среди этих кустов! — моментально отозвался Масдай с плеча конунга.
— Чародей!.. придумай… что-нибудь!.. — тоскливо прохрипел эрл, в последний раз бегавший наперегонки со своим кузеном, когда им было лет по десять.
— Фей…ер…верк?..
Легкоатлетические подвиги волшебника датировались приблизительно так же.
— Не надо фейерверк!!! — чудесным образом обрели второе дыхание и в один голос воскликнули моментально вспомнившие широко обсуждавшуюся новогоднюю шантоньскую историю спасатели.
— Быстрее, быстрее!.. — яростно прошипела царевна через плечо и, очертя голову, ринулась в затаившиеся на деревенской улице глубокие и вязкие, как асфальтовое озеро, тени.
Теперь, когда дорога шла под гору, ноги, казалось, сами несли опергруппу вперед, через уснувшую богатырским сном деревню, по улочкам узким, пыльным, пустым и таким извилистым, будто легкомысленный планировщик сего малонаселенного пункта поначалу хотел спроектировать лабиринт.
Повинуясь, скорее, инстинкту и ведомые более удачей, чем зрением — пусть даже и волшебным и ночным — освободители под аккомпанемент разрозненного тявканья потревоженных мосек преодолели, почти не сбавляя шага, путаницу деревенских проспектов и авеню, завернули за последний угол и оказались лицом к лицу со свободным пространством пологого холма. Дорога, смутно желтеющая серебристой в лунном свете пылью, скатывалась с него как размотавшаяся лента и убегала в ближнюю рощицу. Справа ярмарочная площадь, подготовленная и украшенная к завтрашнему празднеству, пугала своим великолепным безмолвием и неподвижностью. Слева, прикрывшись ночью как пуховым одеялом, сладко дремал заграничный цирк.
— Они в лес ушли!!! — отчаянно взвыл эрл и гневно повернулся к отрягу. — Давай ковер!
— Нет! Туда!!!..
Скорее почувствовав, чем увидев движение бегущих ног под днищами составленных квадратом цирковых фургонов, царевна снова бросилась вперед, увлекая за собой остальных.
И тут бездельница-луна, решив, очевидно, что на сегодняшнюю ночь она уж довольно старалась, зарылась в не видимые на иссиня-черном небе облака и пропала.
Влетев на всех парах в погруженный в полную и абсолютную тьму лагерь гастролеров, спасатели снова сбились в кучу, оружие наготове, и заозирались — кто нервно, кто воинственно — тщетно силясь пронзить чернильный мрак тревожными взорами.
Серафима бросилась влево вдоль периметра отгороженной территории в поисках ускользнувших на глазах похитителей чужих королей.
— Туда, сюда… сюда, туда… Куда сюда?.. — недовольно пробормотал певец, выставивший вместо оружия и щита любимую арфу.
Куда бы ни шагнул — везде он то натыкался на спину Ривала, то наступал на носки сапог конунгу, то тыкал себе в ухо Агафоновым рогом…
— Туда куда?..
— Умолкни, сикамбр! — сурово прошипел эрл.
Бард обиженно замер и прислушался.
В повозках-клетках и повозках-клетушках приглушенно вздыхали и тревожно ворочались во сне четвероногие и двуногие артисты шапито.
Неприступной монолитной горой возвышался прямо по курсу приземистый брезентовый шатер.
Откуда-то с той стороны теплый ночной ветерок донес волну промозглого холода и липкий запах мокрой земли.
Олаф стиснул в могучем кулаке самый большой топор и принялся воинственно обшаривать глазами враждебно затаившуюся тьму.
— Ох, не нравится мне всё это… — несчастно пробормотал Кириан, терзая в пальцах развязавшийся исподтишка чехол любимого инструмента.
— Темнота, как в банке с ваксой… К-кабуча… Глаз выколи… Ну, всё. Вы как хотите, а я сейчас сделаю светиль… — не дожидаясь Сенькиного возвращения, недовольно и немного истерично заворчал Агафон, сделал шаг вправо… и наступил на что-то мягкое.
Если бы не случайно оказавшаяся на его плече лапа Олафа, то его премудрие поставил бы рекорд Белого Света по прыжкам с места на фургоны.