А, может, и через.
— Цыц, — внушительно пробасил отряг, быстро нагнулся и протянул руку к земле.
Под пальцами его глухо звякнули бубенцы.
— Клоун… вроде…
— Ж-живой?
— А кто его…
— Олаф, они тут не проходили? — прорезал чуткую ночную тьму возбужденный голос Серафимы.
— Нет! — моментально принял боевую стойку и отозвался отряг. — А что?
— Агафон, давай свет!!! — азартно выкрикнула в ответ Сенька. — Значит, они внутрь зашли!!!
Маг радостно щелкнул пальцами, и из резанувшего по привыкшим к мраку глазам серебристого света, слева, дав полный круг как по манежу, выскочила царевна. Не задерживаясь ни на мгновение, она прикрыла глаза рукой, ухватила за руку отряга и рванула к слегка отогнутому над входом пологу шапито.
— За мной!!! И осторожно!
— Ну, изнутри-то они никуда не денутся… — попятился было как бы невзначай Кириан, но восторженно вскинувший топор номер двенадцать конунг походя дернул его за шиворот, и бард полетел головой вперед, словно соломенная кукла, от всей испуганной души сыпля в уладскую тьму аккордами и табуированной гвентянской лексикой.
Почти единой группой внеслись спасатели Конначты под обвисший, будто брюхо старой кобылы, купол шатра, готовые кто драться, кто бежать, но дружно недоумевая такому нелепому повороту погони…
И ахнув, застыли.
Они ожидали увидеть засыпанный опилом манеж, обнесенный барьером из перевернутых корзин, ряды разновеликих скамеек, хлипкий помостик для музыкантов и, если повезет, буфет, но то, что предстало в переливчатом сиянии агафоновой звезды пред их пораженными взорами, бросало вызов не только общепринятым стандартам оборудования учреждений массовой культуры, но и здравому уму.
Промозглый холод и липкий запах мокрой земли резко ударил им в ноздри, как мелкий дождь в большом количестве — по головам.
— Не п-понял?..
Вместо потертого зеленого купола над головами их материализовалось из ниоткуда низкое мутное серое небо. Вместо опилок манежа под ногами хрустнула мелкая галька вперемежку с ломкой сухой травой. Место барьера и скамеек заняли рассыпанные по широкой и бесцветной равнине поросшие бледным лишайником валуны. Вместо помоста — одинокий холм. Вместо буфета…
— Интересно, их едят? — задумчиво вопросил отряг, перехватив поудобнее топор номер семь и глядя куда-то поверх голов боевых товарищей и в другую сторону.
— Что?.. — очнулись от завораживающего изумления и подскочили все.
— Вот их, — кивнул Олаф.
Земля у них под ногами задрожала, трава затряслась, галька подпрыгнула…
— Гиперпотамы?!.. — растеряно воскликнул Ривал. — Они же вымерли!!!..
— Плохо вымерли, — резонно заметила Сенька.
— Целое стадо!.. — горестно охнул брад и звякнул арфой. — Бежим!!!
— Куда? — заполошно заметался Ривал. — Куда?
— Обратно!!! — предложил Кириан.
— Куда — обратно?! — яростно взревела царевна. — Куда?!?!?! Кругом погляди!!!
Близкий к истерике трубадур поспешно последовал рекомендации и тут же испустил душераздирающий стон.
Никакого "обратно" и в самом деле не было.
Насколько хватало глаз, кругом простирались блеклые, словно обесцвеченные просторы неведомой земли, подобно грязной вате покрытые клочками редких туманов и облитые холодным тусклым, то ли вечерним, то ли утренним, светом.
Такой родной, такой знакомой, теплой и безопасной ночи Улада следов вокруг не было и в помине.
А земля под ногами отряда уже не дрожала — она вибрировала, гудела и ходила ходуном, беспорядочно подбрасывая в воздух маленькие камушки и пыль: огромный табун четырехголовых буйволообразных бегемотов двигался в их сторону неуклюже, но неотвратимо, как горная лавина.
— На холм!!! — взмахнула рукой Сенька, и все, даже Олаф, не раздумывая, кинулись к спасительной возвышенности метрах в двадцати от них, слабо, но оптимистично кудрявившейся корявым кустарником как лысеющая макушка славного эрла.
Заблудшие заговорщики уже находились от вожделенного холма шагах в десяти — в пять раза ближе, чем сезонно мигрирующее или просто несущееся к далекому водопою или травокорму стадо за их спинами — когда под ухом Серафимы просвистела, чиркнув по волосам, первая стрела.
Не дожидаясь повторного намека, царевна тут же метнулась влево, вправо, перекатилась, собирая на себя в процессе все засохшие колючки репейника в радиусе трех метров, замерла на мгновение под массивным валуном у подножия холма, любезно отразившим вторую и третью стрелу, и со свирепым лукоморским "ура!!!", финтя и петляя, бросилась на штурм недружелюбной высоты.