— Агафон!!! Убери их!!! — жалко провыл голос барда из-под мерзкой живой шевелящейся осклизлой сети. — Помоги!!!..
— Их слишком много!!! — прохрипел маг, сдавленный по рукам и ногам как кукла в подарочной коробке. — И я двинуться не могу!!!..
— Оно одно!!! — проорала Сенька, ведущая отчаянную и, похоже, обреченную на поражение битву с тремя чересчур проворными шлангами. — Это не много тварей!!! Это щупальца!!! Одной, но большой!!!
— Хвала богам… — полузадушено просипел придавленный менестрель, отплевываясь от набившейся в рот травы и земли. — А я-то думал… их много…
— Я понял!!! Это же щупальцерот!!! — выкрикнул Конначта, безуспешно стараясь рассечь чудом сохраненным олафовым ножом заново обвившую его, пульсирующую зеленоватой жижей отрубленную Морхольтом плеть толщиной с ногу гиперпотама и приблизительно такой же мягкости.
— Таких огромных не быва… — начал было, но тут же был уткнут хлестким монстром физиономией в сухие лопухи Ривал.
— Он сидит где-то в тех кустах!!!.. Они все выскакивают только оттуда!!!.. — отчаянно выкрикнула Серафима перед тем, как пасть жертвой выметнувшегося из-за камней подкрепления.
— Агафон, сделай что-то!!! — проревел отряг, из последних сил отмахиваясь от наседающего со всех сторон врага. — Их не перебьешь!!!..
— Мне нужен посох!!! Он под валунами!!! И руки!!! Они подо мной!!! — не оставляя попыток вырваться, вывернуться, выкрутиться, выскользнуть или хотя бы просочиться из хватких склизких объятий, сипло и отчаянно провопил волшебник.
— Хель и преисподняя!!! — взревел конунг, махнул топором так, что сразу три щупальца отлетели, навеки покинув своего хозяина, и рванулся к обросшим лишайником камням по телам поверженных товарищей, погибших врагов и отсеченным и живым конечностям монстра.
Из-за кустов вылетело сжатое в кулак щупальце и с налету ударило точно между лопатками уносящейся жертве.
Отряг взмахнул руками, поскользнулся на измазанном зеленой кровью обрубке и, потеряв равновесие, растянулся во весь рост поверх Конначты.
— Я помогу!!! — надсадно проорал голос Морхольта откуда-то сзади. — Держись!!!
— Не надо!!! — вскочил Олаф, увернулся от того же черного кулака, поднырнул под другой, был повален проворно вернувшимся первым, но в падении успел перерубить второй, вертко устремившийся на добивание. — Освободи волхва!!!..
— Кого?..
— Эссельте, варги тебя задери!!! Эссельте!!!
Неистовым рывком Руадан выдернул руку с мечом из-под примотавшей ее к туловищу плети и принялся очертя голову кромсать и рубить всё вокруг, принадлежащее сейчас или когда-то взалкавшему человечинки щупальцероту, отыскивая таким нехитрым способом плеть, обмотавшую его ноги.
Высвободив вторую руку, он вырвал из-за спины короткий меч и обрушился на хищную тварь с удвоенной мощью, прорываясь к растянувшейся в пяти шагах от него обездвиженной цели.
Но и голодное чудище так просто от своего завтрака отказываться не собиралось, и всё новые и новые щупальца вылетали из его убежища, безжалостно сбивая, колотя и хватая посмевшего вырваться человека.
Удачный выпад чудовища сшиб герцога, и тот кубарем покатился, теряя ориентацию и мечи…
И обрушился всей массой мышц и военного снаряжения прямо на Агафона.
— К-кабуча!.. — сдавленно охнул тот. — Мало мне одного урода!..
— Молчи, дура… — прорычал сквозь стиснутые зубы Руадан, выхватил из-за голенища нож и с таким видом, словно он скорее проделал бы сию операцию на своей высокородной невесте, нежели на невинном проголодавшемся человекоядном монстре, принялся рассекать стискивающие чародея плети, пока через несколько мгновений разбушевавшаяся тварь снова не повалила и не пленила его самого…
Но было уже поздно.
— Сам дурак! — в виде "спасиба" выкрикнул волшебник, вскинул вверх освободившуюся руку, и Олаф, из-под груды придавливающих его щупалец, отчаянным, но точным пасом метнул извлеченный из-под камня посох прямо ему в пятерню.
— Кабуча габата апача дрендец!!! — торжествующе проорал Агафон, и гроздь черно-фиолетовых молний расколола белесое небо и устремилась к земле.
И наступил уже торжествующему победу вкусного обеда щупальцероту полный дрендец.
Половина склона холма, покрытая непроходимым кустарником, облюбованным ранее чудовищем для засады, тихо вздохнула, содрогнулась всей поверхностью, и так же тихо, почти беззвучно, взлетела к ошарашенным блеклым небесам перевернутым дождем из камней, земли, травы, веток и разобранной на запчасти анатомии так и оставшегося голодным щупальцерота.