Но, к своему собственному удивлению, он метнулся вперед, сцапал соперника за исчезающий в провале шиворот, и изо всех сил дернул на себя.
Иван опомнился, выбросил вперед руки, выронив на землю фонарь, ухватился за высокую жесткую траву и навалился грудью на обвисший край дерна.
— Не виси так, может осыпаться, — хмуро посоветовал Друстан, и отряхнул ладони.
Руки его непроизвольно подергивались, то вытягиваясь вперед, для помощи соплеменнику, то прячась за спину — для умывания.
Лукоморец молча кивнул и уперся ногами в земляную стенку образовавшегося под ним колодца.
Земля посыпалась.
— К-кабуча… — пробормотал Иванушка и удвоил усилия.
— Помочь? — неохотно спросил лекарь, словно предлагая эвтаназию любимой кошки.
— Да… — прохрипел царевич, и тут же добавил: — Спасибо.
И не успел Друстан ошеломленно заметить, что он еще ничего не сделал, как Иванушка стал подниматься вверх, вверх, вверх, всё выше и выше…
И остановился только метрах в двух от поверхности.
А глаза опешившего лекаря оказались на уровне семи пар светящихся желтых точек размером с горошину.
Темное пространство под точками раскололось широкой алой щелью, полной квадратных коричневых зубов, облизнулось толстым зеленым языком и тихо рыгнуло.
Друстан отшатнулся и шлепнулся на траву.
— М-мама…
Земля заколыхалась и посыпалась снова, из ямы рядом с телом чудища показалась широкая как щит мощная лапа, усаженная подобно гребешку модницы сиххё десятками коротких — не больше пяти сантиметров — тупых когтей, и нежно потянулась к гвентянину.
Неизвестно, что случилось бы дальше, если бы Иванушка в этот момент не свалился с плоской кожистой головы монстра, наступив попутно на шаловливую лапку, не схватил первое, что ему попалось под руку, и не залепил этим ничего не подозревающему чудовищу прямо в шесть глаз из семи.
Этим первым попавшимся оказался кувшин.
Взревев не столько от боли, сколько от неожиданности1, землекоп дернулся, вызывая глобальный обвал локального значения, и в мгновение ока исчез в своей дыре.
Не обращая внимания на потрясенного лекаря, царевич спешно подхватил с травы фонарь, бросился на живот и торопливо сунул в подрагивающий еще тоннель руку с оранжевым светильником сиххё.
----------
1 — Ну и, может, от людской неблагодарности.
-----------
Где-то глубоко-глубоко в непроглядной тьме нечто большое, грязное и неуклюжее завозилось, пыхтя, на краткий миг, и пропало — в боковом ходу, подумал Иван.
— Ч-чем ты в него б-бросил? — пристукивая зубами с риском откусить себе если не язык, то губу, хрипло проговорил сзади Друстан.
Иванушка задумался.
— По-моему, это был кувшин.
— Н-не знал, что простой кувшин может так п-повлиять на местное чудище… Жаль, что на п-переправе у нас не было таких к-кувшинов… и п-побольше…
— Не простой, — покачал головой царевич. — Там что-то было. Какая-то жидкость. Чай, наверное. Или… морс?.. Я не понял… Он так вонял, не в обиду хозяевам будет сказано, что попробовать его я не решился.
— И правильно сделал, — услышали люди за спиной женский голос. — Это был сок фонарного дерева. Чтобы поливать твой фонарь. Чтобы не погас. Его не пьют. Если только не хотят провести несколько дней с оранжевой светящейся кожей и больным желудком.
Лукоморец обернулся и увидел Боанн.
— Что вы там разглядываете? — приподняв вышитый подол длинного серого платья, она сделала шаг по мокрой от росы траве.
— Какая-то дыра, — виновато улыбаясь, проговорил лукоморец. — Образовалась.
— Дыра? — забеспокоилась женщина, и последние несколько метров преодолела вприпрыжку. — Дыра?.. Гайново седалище…
Даже в почти полной темноте лесного полога было видно, как она побледнела.
— Что случилось? — встревожился Друстан и зашарил глазами по сторонам — то ли отыскивая новые следы пребывания чудища, то ли пути к отступлению.
— Когтерыл… — словно не веря своим собственным словам, проговорила Боанн. — Это ход когтерыла.
— Это плохо? — нервно отступая к дороге, спросил лекарь.
— Это… непонятно. И, наверное, плохо, — пасмурно кивнула она, рассеяно откидывая с лица длинные серебристые пряди волос. — На этой стороне Широкой их не было никогда. Они не ходят там, где корни деревьев. Обычно.
— Да? — глубокомысленно произнес Иванушка, чувствуя, что от него ожидается какая-то реакция.
— Да, — коротко кивнула сиххё. — Надо немедленно рассказать Дагде. И Амергину. И Арнегунд. Я, конечно, не хочу никого пугать…