— Амергин, ты с ума сошел?! — вместо этого в призрачной надежде оказать правой на грани истерики возвысила со своего места голос королева, и несколько десятков пар глаз с мучительным вопросом уставились на рудненца вместе с ней.
— Нет, Арнегунд, мы видели их, они там, идут нам навстречу, по дороге по нашей идут! — задыхаясь, будто это не его единорог, а он сам только что пробежал расстояние в несколько километров, возбужденно прохрипел разведчик. — Надо срочно уходить! Бежать! Скорей! Вставайте же, вставайте!!!..
Словно выведенные исступленным криком патрульного из ступора, сиххё нервозно зашевелились, кидая беспомощные растерянные взгляды то на болото, то в ту сторону, откуда прискакал Амергин и куда они намеревались спокойно двинуться после двух часов отдыха — в поисках спасения, то на дорогу назад, к деревне…
О том, чтобы возвращаться через трясину, речи не шло: одним из тех, кто остался в ней — самый последний, почти у берега — был Дагда, не поделивший топь с юркой радужной змейкой.
Обойти гайнов на пути к спасению было невозможно.
Оставался один путь — назад по дороге, к покинутой утром деревне.
По крайней мере, до тех пор, пока орда ушастых не догонит их и не заставит принять бой.
Несомненно, последний для многих из гайнов.
Несомненно, последний для сиххё.
Не говоря ни слова, беженцы угрюмо поднялись с видом приговоренных ко всем смертным казням разом и стали торопливо собирать оставшиеся пожитки. Друстан, Боанн, Эссельте, Огрин и несколько их помощников из Тенистого принялись лихорадочно навьючивать раненых на единорогов. Иван схватился за рукоять меча и кинулся к дороге, словно ожидая, что гайны вот-вот выскочат прямо на него. Арнегунд, подавленная и обескураженная, в замешательстве бросала отчаянные взоры то в одну сторону, то в другую, не в состоянии поверить, что избавление и безопасность, бывшие еще полчаса назад всего в паре дней от ее народа, вдруг и навсегда оказались всё равно что на другом конце Белого Света.
— Но как это могло произойти?.. Как?.. Как?.. Как?.. Я не понимаю… — беспрестанно повторяла она, автоматически натягивая мокрые насквозь сапоги на ноги, накидывая сырой как парус в ураган плащ на зябко съежившиеся плечи, засовывая посуду в заплечный мешок — но, главным образом, мимо — ошеломленная, потерянная, жалкая.
— Раненые готовы! — срывающимся голосом выкрикнул Друстан.
— Выступаем! — звучно выкрикнул Аед. — Бодрым шагом, ребята! Воины — в тыл! Мы еще покажем зубы этим тварям, клянусь Аэриу!
Королева упрямо стиснула зубы, яростно отправила пинком в болото выпавшую снова кружку, и широкими решительными шагами устремилась вместе со всеми к дороге, завязывая предательски трясущимися руками непослушные тесемки мешка с продуктами.
Некоторые следовали ее примеру.
Другие натягивали тетивы на луки.
Многие пытались на ходу наточить медные ножи и мечи.
И почти все оставили полусобранные вещи там, где сидели.
В Светлых Землях тарелки и одеяла не нужны.
Втянувшие головы в плечи, опирающиеся на поспешно вырубленные палки и посохи — верхом ехали только дети — беглецы заполнили узкую лесную дорогу подобно чрезвычайно угрюмой и крайне целеустремленной реке.
Лес огораживал узкую просеку слева плотной стеной кустов и подлеска, надежно переплетенного лианами, нависая крышеподобными кронами деревьев-великанов над головами, хватая за одежду и цепляя за волосы ветвями, подставляя подножки упавшими сучьями, словно недовольные, что их почти медитативный покой и сон был нарушен незваными-непрошенными чужаками.
Справа, на сколько хватало глаз, бугристым буро-зеленым ковром с редкими островками цвета хаки тянулась только что преодоленная ими с таким потерями и так напрасно топь.
Иногда Иванушке казалось, что дорога посреди этого сурового негостеприимного леса существует исключительно оттого, что зарастить ее хозяину то ли лень, то ли недосуг — имеются дела и поважнее. Но если в один прекрасный день лес решит, что этот грязный кривой шрам на его роскошном зеленом теле его раздражает и портит, то единственный путь сообщения между двумя деревнями сиххё не протянет и недели.
Если, конечно, к тому времени останется хоть одна деревня…
Вылетевший из-за поворота всадник едва не затоптал королеву и старейшину Рудного, выступавших во главе колонны.
— Фиртай?.. — почти спокойно обратилась Арнегунд к поднявшему разгоряченного скачкой единорога на дыбы рудненцу. — Что с тобой?