Еще полминуты — и несущийся навстречу Иванушка скрылся под кучей-малой таких же счастливых и так же радостно блажащих друзей, свалившихся ему на голову с низко летящего ковра, не дожидаясь ни остановки, ни посадки.
— Иван!!!..
— Олаф!!!..
— Ваня!!!..
— Агафон!!!..
— Ваньша!!!..
— Ребята!!!..
Встревожено схватившиеся было за оружие сиххё при виде столь горячего приема, оказанного их человеку своими невесть откуда взявшимися сородичами, успокоились, и уже неторопливым шагом приблизились к месту встречи землячества.
— А еще позавчера мы бы утыкали эту четверку стрелами даже не задумываясь, — дивясь глобальным переменам в массовом сознании народа-изгнанника, покачал головой Аед.
— Еще позавчера у нас было чем их утыкивать, — кисло проговорил Корк.
— Ничего, всё будет хорошо, — светло улыбнулась Арнегунд рудненцам и прибавила шагу. — Интересно, откуда эти летучие люди здесь появились? Да еще ивановы друзья, как специально…
— Тоже, наверное, искали его, вот и появились, — резонно предположила Боанн.
— Двор проходной, а не Сумрачный мир, — усмехнулся Амергин.
— Столько людей тут не было за последние пятьдесят лет вместе взятые… — соглашаясь, развел руками Домнал.
— Скоро все сюда переселятся… Проходу от них не будет… — брюзгливо пробурчал Корк. — Говорил же я вам: это такой народец, что где один завелся — там их на следующий день уже десяток будет!
Хоть и тотально-хмурого неприятия Корка среди группы приветствия гостей с того Света никто не разделял, но оспорить прозорливость и истину его предвидения возможным тоже не представлялось.
С очевидным не подискутируешь.
А тем временем первые порывы и объятья закончились полной потерей ориентации в пространстве и обрушением приветствующих и приветствуемого на пыльную ломкую траву чужого мира.
Полузадушено хохоча и отряхиваясь, люди поднялись на ноги и с новым восторгом принялись оглядывать давно — три дня назад — потерянных друг друга.
— Олаф, Агафон, как я рад вас видеть, как рад — просто глазам своим до сих пор не верю! — улыбался во весь рот лукоморец, походя выколачивая ладонями жесткую равнинную пыль из штанов и куртки.
— А меня? — искристая улыбка еще одного участника вечера встречи друзей медленно сменилась на искрящую1.
----------
1 — Еще немного — и так шибанет!..
---------
— Да, и вас, конечно, тоже! — счастливо сообщил Иванушка. — Давайте познакомимся! Вы откуда? Как вас зовут?
И с ошеломленным недоумением увидел, как болезненно вытянулись физиономии его приятелей.
— А… что?..
— Вань… — незнакомый парнишка уставился на него отчаянным страдальческим взглядом. — Ты… ты это… серьезно?.. Ты… ты что, правда… меня не узнаешь?.. Совсем? Ни капельки?.. Ни на вот полстолечка?..
С размером удивления царевича могло посоперничать только его смущение.
— Нет… Я вас правда… никогда не видел… — сконфуженно заикаясь и сбиваясь с мысли, путано заговорил он. — А если и видел, то, извините… не могу припомнить, при каких обстоятельствах… мне, право, очень неловко… и стыдно… но не могли бы вы подсказать?..
— Он что, меня честно не помнит? — теперь убитый взгляд неизвестного предназначался отчего-то не ему, а его друзьям. — То есть, совершенно?.. В смысле, абсолютно?..
Волшебник и конунг скроили сочувствующие физиономии и беспомощно развели руками.
— И кольцо снял?..
Три пары глаз устремились на раздетый палец Ивана.
— …и знать меня не хочет?..
— Нет, вы меня не поняли, хочу, что вы!..
— Вань, нет, ты меня правда-правда не пом… — словно не слыша, продолжил было незнакомец, и осекся.
Потому что взгляд его упал на что-то — или, вернее, кого-то1 — за ивановой спиной.
-----------
1 — Кого, не будем тыкать финкой.
----------
— Ах, ты, хмырь… — отчетливо и со вкусом проговорил неизвестный паренек.
— Я… — только и смог выдавить смешавшийся лекарь.
Взгляд неизвестной Ивану Сеньки встретился с его взглядом — затравленным, отчаянным, виноватым — и она в один миг поняла всё.
Никакого от ворот поворотного зелья не существовало в природе.
Никогда.
С самого начала.
Знахарь обманул.
Надул.
Соврал.
Негодяй.
Мерзавец.
Подлец.
УБЬЮ-У-У-У-У-У-У-У!!!..
Издав низкое рычание, она сорвалась с места, едва не снесла с ног замешкавшегося в недоумении супруга и, подобно гиперпотамовому шершню на разорителя его гнезда, налетела на побледневшего как саван Друстана.