— Как эти ваши… мерзавцы… попали к нам? — хрипло прорычал он.
Промелькнула ли по подчеркнуто-бесстрастному лику Арнегунд тень горькой усмешки, или скудный серый свет просто закрыла бурая туча, люди так и не поняли, ибо королева, сосредоточенно уперев в землю неподвижный взгляд, тут же продолжила:
— Именно Федельм, вместе с Финнианом, придумала, как сиххё смогут попасть в Аэриу и остаться в живых, день или ночь. Для этого кровный наследник Морхольта, договаривавшегося на Круглой поляне, должен добровольно позволить открыть проход между нашими мирами. Если бы люди захотели попасть в Сумрачный мир и вернуться, добровольное разрешение должен был бы дать наследник Айнмера — предводителя сиххё, потерявшего Аэриу. Наследник же был бы должен держать Врата — круг Морхольта, как называем их мы — открытыми, как делал это… с помощью своего ведуна, конечно… Мелор.
— А та шестерка в Уладе?.. — вопросительно склонила голову Серафима.
— Была пропущена переодетым в местного дворянчика сыном Мелора. Он же нанял и проводил до места так удачно подвернувшихся в порту артистов из круглого балагана. Сначала-то они планировали выкладывать круг из камней, или из других предметов…
— Финниан был с ним?
— Нет, другой ведун. Какой — не имеет значения, пока есть кровный родич, чтобы открыть Врата.
— А с вашей стороны? — почуявший профессиональным нюхом невидимую пока другим людям зацепку, резко вставил свой вопрос маг.
Арнегунд сжала пальцы и побледнела.
— С нашей стороны… тоже должен быть родич… и ведун.
Сиххё, поняв первыми что-то, недоступное пока людям, тихо охнули.
— В пятерке Конлеса… — словно не слыша реакции подданных, чуть хрипло продолжила королева, — была Мессаш. Как ведунья… и как кровь Айнмера.
Наступила неловкая, конфузливая тишина.
— Нам очень… очень жаль… — первым прервал ее Иванушка, с болью и виной заглянув в опущенные глаза Арнегунд. — Прими наши… соболезнования…
Правительница сиххё еле заметно опустила голову, не выдавая более ничем, что слышала слова человека, и напряженно уставилась на свои колени.
— К-кабуча… — скривился маг и растеряно оглядел сначала своих друзей, потом враждебно притихших сиххё. — Вот ведь как бывает на Белом Свете…
Сенька с Олафом переглянулись и беспомощно пожали плечами.
— Извини, Арнегунд… — за них обоих проговорила царевна. — Но у нас не было другого выхода. Мы всего лишь защищались. Всё было по-честному.
Та снова плавно — будто боялась расплескать что-то — опустила и подняла голову в медленной пародии на кивок, и снова застыла.
— Ваша сестра вот огорчится-то, когда узнает… — неловко сжимая и разжимая пальцы на рукояти топора, лишь бы не молчать, пробасил невпопад Олаф.
— Если узнает, — хмуро поправил его Аед. — Она пропала с месяц назад.
— Бедная, бедная Арнегунд… — сочувственно взметнула брови Эссельте, позабыв про свои переживания, вмиг показавшиеся ей самой таким ничтожными и мелкими, подбежала к ней, опустилась рядом на колени и бережно положила руку ей на плечо. — Как зла бывает судьба… как это ужасно… Как это случилось?.. Может?..
— Может, она еще отыщется? — соболезнуя, сделал несколько шагов к королеве и нерешительно остановился Друстан. — Ведь никто не видел ее… э-э-э?..
— Нет, ее тела не видел никто, — легко угадав пропущенное слово за тактичным мычанием лекаря, отрицательно покачал головой старейшина Рудной. — Но и следов — тоже. Просто пошла в холмы на другой берег Широкой за травами — и исчезла…
И тут его, да и остальных сиххё, если судить по реакции — коллективному вздоху ужаса — почти одновременно посетила одна и та же мысль.
— А кто же теперь откроет Врата?!
— Я… я смогу… — быстро мазнув по покрасневшему, мокрому от слез лицу жестким рукавом, Арнегунд обернулась на испуганно повскакивавших с мест беженцев — и боль и скорбь сестры, потерявшей последнюю сестру, под сокрушительным усилием воли на глазах уступили место подчеркнутому спокойствию и деловитой сосредоточенности мудрой правительницы. — Мессаш… перед тем, как уйти с Конлесом… показывала мне, как это сделать. Просто так. На всякий случай…
Голос девушки едва не сорвался на всхлип, но она удержалась.
Сделав несколько прерывистых вдохов-выдохов, Арнегунд снова сумела ухватить ускользающую, как выдрокобра в воде, невозмутимость за хвост, сжала кулаки так, что ногти до крови впились в грязные ладони, и размеренно продолжила, глядя невидяще на встревоженные лица соплеменников сквозь мутную пелену слез: