То имя моё очень скоро забыли бы —
Но я пожинал бы чужие всходы.
И было бы мне наплевать до крайности
На то, зачем я, на то, какой я:
Я был бы доволен чрезвычайно —
Словно лошадка на водопое!
Наверное, случай мой вовсе не редок.
А может, напротив, редок — не знаю.
Ведь делами своими я сам себе предок —
И пусть лорды твердят, что "безродный, каналья".
От себя самого невозможно укрыться,
Ведь душа и сердце — не старое песо.
И я всё же позволил себе влюбиться
В Вас, моя дорогая принцесса…
Бледная, потрясенная, словно увидела призрака, Эссельте как под гипнозом медленно подняла голову и невидящими глазами уставилась мимо Боанн.
— Что там, деточка? — обеспокоенно спросила та. — Рецепт? Какого средства? Сложный? Сделать сможем?
Гвентянка моргнула и пришла в себя.
— А, что?.. да… — невпопад кивнула она. — Рецепт…
— И что в него входит? — раздался над ухом суровый подозрительный голос.
— Огрин… Боги мои… Огрин… — вскочила принцесса и бросилась старику на грязную мокрую шею. — А где… где Арнегунд, Серафима, Морхольт, Агафон?.. Они были с тобой?
— Нет, — удивленно нахмурился друид, бережно прижимая к свалявшейся, забитой травой и водорослями бороде возбужденную принцессу одной рукой, другой ласково поглаживая ее по голове. — Самое главное — ты жива и здорова… Ты ведь здорова?
— Да, Огрин, да! — нетерпеливо кивнула Эссельте. — Ну, где же… они? Говори!
— Я думал, все с тобой тут где-то, девочка… Ну, кроме сиххской королевы, конечно… Про нее я вообще не думал.
И, уловив осуждающий взор своей воспитанницы, смутился и поспешно добавил:
— Пока.
Головка Эссельте понуро коснулась лбом его плеча.
— А где же?.. А где Айвен, Олаф, Кириан?.. — спохватилась она вдруг.
— Ну, эти-то здесь, чего им станется, таким славным воинам, — поспешила успокаивающе проговорить Боанн. — Я их видела. Они там, по полю ходят, с Амергином и Фиртаем, наших… и ваших собирают.
— А Кримтан как? И кто еще с ними был? — чувствуя себя последней бессердечной эгоисткой, пристыженная Эссельте мягко вывернулась из объятий старика и вопросительно посмотрела на сиххё.
— Король Габран был… — постарело и осунулось на глазах лицо женщины. — И по одному мужчине из каждой деревни…
— И?.. — предугадывая ответ, всё же подняла брови домиком гвентятнка.
— Все погибли. Все шестеро, — скорбно проговорила Боанн, торжественно глядя в голубое бесконечное весеннее небо. — Дома. За Светлые Земли. За Аэриу. Счастливая смерть…
— Да пребудут их души в покое, — прошептала принцесса.
— Да примут их Светлые Земли, — вторила ей печально сиххё.
А Огрин вдруг добавил, не в тему, но в точку:
— А, может, Иван и отряг знают, куда подевались пропавшие?
— …Без меня у вас ничего не получится!!! — едва успел выкрикнуть Агафон, как голубое небо за его спиной вспыхнуло серым, да таким и осталось, зеленая трава поникла и побурела, а на плечи ему, впечатывая физиономией в гладкий булыжник, прыгнули двое гайнов.
Впрочем, последний фактор оказалось изменить проще и легче всего: два искусных выпада уладского клинка — и двумя ушастыми в Сумрачном — да и во всех остальных мирах — стало меньше.
Брезгливо оттащив агафоновых преследователей подальше от портала, Морхольт тщательно вытер руки и меч о ковыль, вернулся назад и застал великого мага сидящим на камне с ошарашенным видом, разбитым носом, и усиленно потирающим спину и шею.
— К-кабуча… дрендец… — уныло, но прочувствованно приговаривал он при этом. — Кабуча габата апача дрендец… Так же и верхний шейный отдел позвоночника можно перепутать с нижним крестцовым… вот сместятся диски в мениски… и дрендец…
— Ага, дрендец… — мрачно подтвердила царевна, переворачивая стонущего тихо Друстана навзничь, споро распарывая засапожным ножом намокшую куртку и рубаху и раздирая целые еще части на полосы. — "Врачу, исцелися сам"… Эк тебя задело… Ну, тихо, тихо, парень, потерпи, я знаю, у тебя бы это получилось в два счета, а я дама непривычная, мне повозиться надо… Извини, если что не так… Мы медицинских университетов не кончали…
На сухой, утрамбованной сотнями ног земле чуть в стороне от портала Арнегунд склонилась над телом своей сестры, бережно прикасаясь то к рукам ее, то к лицу, то к груди, и отстраненно шепча что-то беззвучное и жалобное.
— Погодите, я не понял, а что, всем наплевать, что вот эти ваши… уроды… через десять-пятнадцать минут будут здесь? — недоверчиво озирая компаньонов, завершил самомассаж и горестно вопросил волшебник.