— Ну, так и придумай что-нибудь, — не слишком почтительно бросил Морхольт. — Кто у нас здесь маг?
— Междумирная коммуникация — не моя специализация, — выспренно задрал нос специалист по волшебным наукам, но на ноги поднялся очень быстро.
Подойдя к погасшим Вратам, он, не выпуская из рук посоха, прикоснулся к украшающим их бивням, потрогал холодный серый камень, провел пальцем по древним сихским рунам, на всякий случай ощупал воздух перед собой между рогами арки, но снова пришел к неутешительному выводу, что ничего от Белого Света в нем не осталось, хоть щупай, хоть нюхай, хоть на экспертизу в ВыШиМыШи отдавай.
— "Осторожно, двери закрываются…" — угрюмо прокомментировал он результаты осмотра. — Ни щелей, ни изломов, ни переходов никакого рожна не ощущается… Как и не было ничего. Сейчас еще эти сюда привалят, и будет нам полный дрен…
— Она жива!!!
Звонкий радостный крик Арнегунд заставил людей подскочить.
— Точно? — хмурая гримаса Руадана на секунду сменилась искренней и теплой. — Перенести ее на камень? Или на траве ей лучше? Нужно перевязать? Шину наложить? Жгут?
— Н-не знаю… — мгновенно испуганная Арнегунд подняла голову и растерянно устремила жалкий взор на Друстана. — Он бы знал… что делать…
Лекарь застонал.
— Лежи, лежи, отравитель хренов, не дергайся… Ты свое на сегодня отскакал… — сурово проговорила царевна, сосредоточенно и неумело перевязывая короткими грязными полосами ткани забитую неуклюжим тампоном рану.
Но хренов отравитель лежать и не дергаться упорно не желал.
— В кармане… куртки… пилюли… — сквозь стиснутые зубы негромко выдавил он, и левая рука его слабо зашарила по камню.
Серафима стремительно оглядела кучку предметов, вываленную ей из раскуроченного кармана, и ловко выбрала из нее и открыла черную деревянную коробочку.
— Есть такие, — тут же отрапортовала она. — Желтенькие. Что с ними делать?
— Дай… Да не мне… ей… в пальцах… разотри… пять… с водой… смешай… чтобы кашица… вышла…
Знахарь рвано вздохнул, охнул и натужно, сипло закашлялся до розовой пены на губах.
Когда приступ прошел, и он снова был в состоянии открыть глаза и повернуть голову, Сенька и Арнегунд уже старательно всовывали в рот перенесенной на камень Федельм аморфную шершавую массу из растертых прямо в коробочке пилюль с речной водой.
— Сделали, дальше что? — с нетерпеливой надеждой воззрилась на лекаря царевна.
Он попробовал подняться, но растянулся без сил и тихо простонал:
— Еще… остались?..
— Одна, — продемонстрировала на ладони Серафима последний янтарный горошек.
— Давай… сюда…
— С водой?
— С ядом…
— Поняла, сейчас организую с удовольствием.
Через полминуты перед носом Друстана уже висел пузатый, сочащийся каплями кошелек.
— Кипяченая?..
— Дистиллированная, — фыркнула Сенька. — Пей, убийца.
Она приподняла голову знахаря, Друстан поднес левой рукой к губам кожаный край кошеля и торопливо запил разжеванную пилюлю.
— Спасибо…
— Уж на здоровье… — вздохнула царевна. — Что теперь?
— Сейчас она подействует… я встану и посмотрю… ее…
— Если можно… скорее… прошу?.. — умоляюще сложила руки королева. — Я боюсь… она перестает дышать…
Друстан то ли усмехнулся, то ли поморщился от боли.
— Теперь не перестанет… Это средство… в таком количестве… останавливает человека… и сиххё… надеюсь… на краю смерти… Теперь у нас… есть время… часа три… четыре… пять… максимум…
— И куда она после этой отсрочки пойдет? — хмуро спросил Руадан.
— А это уже… зависит… от диагноза… и знахаря…
— Ну, так быстрее, быстрее, быстрей!.. Пожалуйста!!!..
Друстан сделал знак рукой Морхольту: подними меня.
Тот послушно и бережно, словно фарфоровую куклу, приподнял гвентянина и поставил на ноги.
— На колени… опусти… Арнегунд… воды… еще…
— Сейчас!
Королева вскочила, бросилась к реке…
И отлетела обратно, едва ли не под ноги Серафиме.
— К-кабуча, смотреть надо, куда несешься! — недовольно рыкнул из-за арки чародей.
— Ч-что это было?.. — оглушенная, сиххё поднялась, и будто слепая, с вытянутыми вперед руками мелкими шажками снова двинулась к воде.
— Агафон, твои происки! — сразу поняла причину сего странного поведения абсолютно прозрачного воздуха царевна.
— Не нравится — отмахивайтесь от вашей саранчи сами! — обиженно опустил посох его премудрие и насуплено уставился на Серафиму.