— Нет… я… но Габран…
— Траур будет выдержан, сколько твое сердце будет по нему скорбеть, — мягко проговорил Руадан. — Это был отважный рыцарь, и пал он как настоящий воин.
— Да примут его Светлые Земли… — тихим хором проговорили сиххё.
На следующее утро на центральном дворе замка антигаурдаковская коалиция готовилась к отлету.
Деловито пересчитывая мешки и корзины с загружаемыми на высохшего за ночь Масдая припасами, поигрывал пальцами на свежезаряженном посохе главный специалист по волшебным наукам.
Любовался новым набором топоров из шести предметов — подарком короля Эстина — Олаф.
Держась за руки, не сводили глаз друг с друга Иван и Сенька, пока ехидный маг не высказал предположение, что, похоже, Друстан за ночь снова сварил какую-то психеделическую гадость и уже успел опробовать на лукоморцах.
Провожатые — Морхольт, Арнегунд, Огрин, Эстин и едва ли не вся популяция сиххё — окружили взлетно-посадочный пятачок и давали напутствия в дорогу и советы по выбору самого быстрого пути, самого удобного воздушного коридора — в таких количествах, что если бы Масдай и его пассажиры попробовали следовать хотя бы четвертой их части, то оказались бы в Вамаяси гораздо раньше, чем планировали.
— Ну, что? — бросив оценивающий взгляд на выкарабкавшееся из-за крепостной стены солнце, оглядела царевна отряд. — Где у нас кто?
— Здесь, здесь!!!.. — раздался обеспокоенный голос из-за спин собравшихся.
Сиххё и люди расступились, и к Масдаю вприпрыжку выскочил нагруженный горой саквояжей и баулов и увешанный вооружением небольшого оркестра Кириан Златоуст.
— Не больше двух, — не медля ни секунды, непререкаемым тоном заявил ковер.
— Но…
— А кто не согласен, может идти пешком.
— Кхм. Но, видишь ли, многоуважаемый Масдай, эти вместилища дорожных принадлежностей…
— Что там, Кириан? — снова из-за сомкнувшихся было спин прозвучал звонкий голосок и, стуча каблучками по гладким камням, запыхавшаяся и взволнованная, в круг выбежала Эссельте. — Что багаж?
— Не принимают, говорят, перевес, — с тайным злорадством и явным облегчением поставил на мостовую все полтора десятка чемоданов и развел руками менестрель.
— Как — перевес? — вытаращила глаза принцесса. — То есть, вы имеете в виду, что я должна побеждать Гаурдака каждый день в одних и тех же туалетах?.. Но ведь это же… бесчеловечно!..
— Ну, хорошо, — ворчливо согласился ковер. — Три.
— Что?!.. Никак не меньше четырнадцати!..
Серафима ухмыльнулась в кулак и возвела горе сверкающие искорками еле сдерживаемого смеха очи.
Третий и последующие этапы сбора наследников Выживших обещали быть не такими уж и скучными, как она надеялась.
БОНУС
СТИХИ РАШИДА И ДМИТРИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ТЕКСТ — ЧИТАЙТЕ, ВСПОМИНАЙТЕ, УЛЫБАЙТЕСЬ;)
РАШИД:
Мой дядя самых честных правил,
Когда конь Драт его лягнул,
Меня стихи писать заставил,
Совсем старик с ума свернул.
Кирьян — пиит! чего вам боле?
Какой мой дядюшка тупой!
И став пиитом поневоле,
Пою я Гвент родимый свой.
О Гвент! Священная держава
Крестьян, купцов и рыбаков.
Взгляни налево иль направо —
Никто рифмованных двух слов
Связать не может. Лишь Кирьян,
Стихи строчит, когда не пьян.
Что вы скривились, как от боли?
Давно вы не кидали, что ли,
Ни помидоров ни в кого,
Ни тухлых яйцев? Ничего,
Когда достану вас стихами,
Вам яйцы в руки прыгнут сами.
Итак, приступим. В славном Гвенте
Конначта собирает рать,
Войска растут по экспоненте,
Соседей надо покарать.
**********************
Идет Эссельта,
Одета стильно.
Но сладостного томления
Нет в глазах однозначно.
Ее в постель-то
Кладут к постылому,
Чтобы из плена
Вернуть Конначту.
********************** <
а это что было —
Пока гвентяне в сладкой неге
Неспешно дни свои влекут,
Улады буйные набеги
На наши головы несут.
Светлана, зачем штрейкбрехерничаете не по делу?:) Не знаете, как повесить картину — скажите дядюшке Рашиду, он повесит!
Пока гвентяне в сладкой неге
Неспешно дни свои влачат,
Улады буйные набеги
Злоумышляют и творят.
Или оставьте "осуществить уже хотят", а снизу присовокупьте
Точней сказать, злоумышляют,
И постоянно набегают.