— Почему ты считаешь… — сделал последнюю, отчаянную попытку неизвестная хозяйка, но и она была обречена на провал.
— Я считаю до трех, Фригг! — угрожающе рыкнул тот же мужской бас. — И если ты не исправишь всё, как надо… Раз… Два…
Женщина снова проиграла.
Мягкий свет от свечей, окружавший столы, мигнул и погас, а когда колоссальный зал снова озарился, то оранжево-красные тени громадных очагов и жаровен заплясали на стенах, полу и сердитых лицах явно зависевшихся героев.
Скатерти и всё, что было на них, бесследно исчезло, и на глазах у запоздалых посетителей закрутилось волшебство иного рода.
С потолка на голые доски столешниц с грохотом обрушились двадцатилитровые бочонки, источающие кислый запах эля. Следом за ними с сухим стуком дождем посыпались двухлитровые деревянные кружки, блюда, размером со щиты1, а на них — по половине бараньей туши.
Место тарелок заняли ломти черного хлеба сантиметров десять толщиной, а на них — ломти дымящегося2 мяса.
---------------------
1 — Присмотревшись, лукоморцы обнаружили, что это и вправду были щиты — круглые, выпуклые, медные — чтобы сок не протекал.
2 — Подгорело и местами обуглилось.
---------------------
Притихшие было при первых звуках ссоры отряги оживились, радостно загомонили, и плавно опустились на заскрипевшие под их и оружия тяжестью лавки.
Оружие из их рук испарилось, но зато откуда-то из-под столов выскочили поджарые гончие, и преданными голодными глазами уставились на ломящиеся под бременем мяса и костей столы.
— Герои мои! Отряги! День прошел славно! Так встретим же ночь с весельем! — прогремел над вояками, радостно потирающими так и оставшиеся немытыми руки, тот же голос, но теперь уже тише и добродушнее. — Пейте, пока не сможете выпить больше ни капли!.. Ешьте, пока ни единой крошкой больше не поместится в ваши утробы!.. Одна капля — это не море!.. Одна крошка — это не хлеб!.. Веселье и горе — два берега одного фьорда!.. Один день и вечность…
— За Хеймдалл! За Старкад!.. — воззвал, перекрыв недосказанную фразу, другой голос — хриплый и грубый.
— Во имя Рагнарока!!! — вступил третий, мелодичный и сильный, и темные, немытые со дня сотворения Хеймдалла кружки сами по себе наполнились до краев пенистым мутным пивом.
В ноздри ударил убойный запах неопознанных злаков, наскоро сваренных с недозрелым хмелем.
"Так вот что значит — "злачные места"… — про себя усмехнулась Сенька.
— Во имя Рагнарока!!!.. — дружным ревом отозвались отряги, с глухим стуком сдвинули кружки, расплескивая эль на себя, кушанья и собак, и пиршество длиною в ночь началось.
— Он где-то справа, — решительно ткнул пальцем в заявленном направлении чародей, едва улеглось последнее эхо раскатистого голоса Светоносного. — Полетели. В конце концов, время ужинать, а нас тоже приглашали.
— Его приглашали, — педантично уточнил Иванушка, вежливо качнув головой в сторону зачарованно глазеющего на происходящее внизу королевича, но маг отмахнулся:
— Где один, там и четверо…
— Не четверо, а пятеро… — поправил его ворчливо шерстяной голос. — Надеюсь, в меню павших героев Отрягии входит мята, выбивалка и печка…
— Вперед!
И они полетели направо.
Искать долго источник тостов не пришлось — в самом конце холла возвышался монументальный каменный помост в рост человека. На нем стоял длинный стол, точно такой же, как и его собраться внизу, а за столом сидели трое.
Вернее, двое сидели, а третий стоял между ними и увлеченно что-то говорил, преувеличенно-оживленно жестикулируя.
— Если один из них — не Рагнарок, то я — ученик свинопаса, — довольно изрек Адалет и самодовольно похлопал Масдая по спине:
— Рули туда, старина. Ты когда-нибудь видел богов?.. — выспренно вопросил он исполнительное транспортное средство. — Ну, так узришь сей…
— Ну, видел. А что? — скучающим пыльным голосом отозвался ковер, послушно ложась на указанный курс.
— Кхм… Да?.. — разочаровано отозвался волшебник и как будто стал на два размера меньше. — Ничего. Просто интересно. А ты, Иван? Серафима?
Иванушка ответил коротко "да", Сенька же задумалась, демонстративно задрала голову вверх и стала медленно загибать пальцы.
— Раз… два… три… Ну, штук пять как минимум, — наконец сообщила она и перевела невинный взор на чародея. — А ты?
— Эй, любезный, можно побыстрее? — недовольно постучал по Масдаю вместо ответа маг.
Но торопиться было некуда — президиум банкета был уже метрах в двадцати от них и быстро приближался.
Сенька окинула любопытным взглядом погруженную в беседу троицу.