— Интересно, чем питается рептилия такой длины?.. — дивясь, покачал головой Иван.
— В день последней битвы он раздавит своими кольцами Хеймдалл и Отрягию и проглотит их, — обыденным тоном трактирщика, сообщающего путнику меню дня, проговорил Олаф.
— Надеюсь, к этому времени мы Граупнер уже отыщем, — кисло хмыкнул Адалет.
— Да уж… Зоопарк какой-то, а не пантеон, — глубокомысленно изрекла Серафима.
Подозрительно покосившись на царевну, но так и не дождавшись провокаций, подколок и иных шпилек, сын конунга продолжил:
— Потом остался Ульг — дух раздора и предательства… это пять… И Хель — богиня царства мертвых Хела.
— Кого будем подозревать? — практично перевернула страницу записной книжки чародея и приготовила грифель Сенька.
— Я бы зверей исключил, — нерешительно пожал плечами Иван, и тут же начал объяснять свой вывод. — Из-за отсутствия пальцев, в основном. Чтобы похитить кольцо, необходимо наличие мелкой моторики, а у них ее быть не может.
Олаф важно кивнул в одобрении:
— Это точно. В наших краях крупной моторики — завались, а вот мелкую не у всякого купца еще обнаружишь. Она же маленькая, они ее как спрячут куда — бабая якорного ее найдешь, пока все тюки через сито не просеешь…
Пока Сенька раздумывала, что бы такого сказать по этому поводу, ее опередил супруг, изо всей мочи пытающийся вот уже почти сутки не допустить рукоприкладства с кровопролитием1.
---------------
1 — Всего на долю секунды, надо отдать им обоим должное. И беспокоился он, естественно, о единственном представителе рода конунгов.
---------------
— Значит, остается Хель, Ульг, или Суртр?
Рыжий воин расхохотался.
— Всем известно, что если они появятся во дворце Рагнарока, своды обрушатся на их головы, стены надвинутся на них, пол разверзнется у них под ногами!..
Компания задумалась.
Если бы во дворце верховного бога обрушились своды, сдвинулись стены, и одновременно провалился пол, это кто-нибудь бы да заметил.
— А если это сделал кто-то по их поручению? — нашел лазейку в тупике изворотливый ум Сеньки.
— Ты думаешь, Старкад — двор проходной? — оскорблено уставился на царевну Олаф. — Туда кто попало без разрешения Рагнарока не войдет, к твоему сведению! И не выйдет!
— То есть, боги Надира исключаются?.. — пришел к беспардонно напрашивающемуся выводу Иванушка и как бы невзначай взглянул на жену, чтобы убедиться, была ли уже надежно забыта моторика всех размеров.
То же самое сделал и Адалет, хоть и по иной причине: при вычеркивании последнего имени грифель в пальцах царевны звонко хрупнул и переломился на три части.
— А чего вы на меня-то смотрите? — сконфуженно засовывая останки погибшего карандаша между чистыми страницами, ощетинилась Серафима. — Кого тут главным поискателем… искуном… сыщиком, во… вызвали? Вот его и пытайте…
— Попробуйте только!.. — готовый к обороне, сжал кулаки сын конунга.
— Угомонись, вьюноша, — сурово зыркнул на него Адалет, и тот надулся и утих. — Предсказательница… эта… как ее?..
Никто не смог ему помочь с заковыристым незнакомым именем, и маг, потеряв надежду, махнул рукой и продолжил:
— Она ведь и впрямь сказала, что отыскать кольцо можешь только ты.
— Шарлатанка… — прошипел яростно себе под нос отряг, но маг не услышал его, и продолжал:
— …Так, может, и вправду тебе нужно предоставить свободу действий… — великие сомнения отразились на лице старика при этих словах, но он нашел в себе силы договорить: — …и не мешать?..
— Что бы ты стал делать на нашем месте, Олаф? — внимательно и ободряюще посмотрел на дюжего отряга Иванушка. — Ты скажи, а мы тебе поможем, если получится.
Сын конунга задумался, почесал рыжий затылок, пошевелил губами, помял подбородок и, наконец, изрек:
— Я тут подумал… и решил. Я бы на вашем месте стал искать кольцо в домах остальных богов.
Крупные блестящие звезды размером с кулак Олафа, на фоне холодного черного шелка майского неба Хеймдалла казавшиеся еще крупнее и ярче, равнодушно проплывали над упрятанными в воротники головами сыщиков.
Огромная, похожая на слегка недожаренный блин матушки Фригг луна щедро освещала великолепной пятерке путь и расстеленную на спине Масдая карту.
— Их дворец должен быть вот за этой рощицей, — ткнула Сенька сначала в разостланный пергамент, потом в оригинал, вдохновивший когда-то неизвестного картографа Эзира на создание врученного им заботливой Фригг плана местности.
Иванушка вытянул шею.
— Кажется, вижу… — прошептал опасливо он и оглянулся на товарищей. — Вон там, совсем близко…