Аос, богиня любви и красоты, была всем, чем когда-либо влюбленные бездарные и влюбленные, научившиеся рифмовать любовь со свекровью и цветы с котами, воображали предметы своего обожания.
Волосы богини были из чистого золота.
Завивать их приходилось паяльником.
Два брильянта в три карата — две крошечные блестящие точечки вместо глаз — было всё, чем одарили ее вдохновенные рифмоплеты.
Ресницы красавицы, взахлеб утверждали одержимые идеей неземной красоты, должны быть похожи на камыши вокруг лесного озера.
И идеал нашел воплощение.
Ресницы Аос были темно-зеленые, с бархатистыми коричневыми пушащимися шишечками на концах.
Губы ее были подобны рубинам — красные, полупрозрачные, холодные и негнущиеся. Чтобы достигнуть такого эффекта простой отряжской девушке, ей пришлось бы закачать в каждую губу по пол-литра свекольного киселя.
Зубы богини красоты, естественно, смело соперничали с самым высокосортным жемчугом.
Поэтому обладательнице двух рядов круглых и довольно мягких шариков во рту часто по ночам снились сухари, прожаренное мясо, морковка и карамель, потому что пищу ей приходилось есть или жидкую, или тщательно протертую.
Брови соболиные — маленькие бурые островки шерсти с тремя торчащими из них длинными волосинками — тоже были в точности, как того желали изнемогающие от любви стихотворцы.
Уши, почти невидимые из-под драгоценной проволоки, в соответствии всем канонам, походили на раковины. А поскольку подразумевались певцами красоты не те раковины, в которых живут раки-отшельники, и не те, что служат туземцам Узамбара боевыми трубами, а простые жемчужницы, или, на худой конец, скромное обиталище мидий, то некоторого сходства Аос с плодом любовного союза слонихи и Чебурашки избежать не удавалось.
Про нос поэты обычно забывают, поэтому носа у хозяйки розового замка не было вовсе.
Да может, оно и к лучшему.1
------------------
1 — Хвала Рагнароку, что "сидит розовая лягушка между двух холмов, а прыгнуть не может" относилось не к поэзии, а к загадкам.
-----------------
Кожа ее была, естественно, подобна мрамору, со всеми вытекающими тактико-техническими характеристиками.
На каменный щеках воплощения мечты пиита, как и полагается, цвели розы.
Но, поскольку май в Отрягии и Хеймдалле — сезон для роз, не нашедших убежище в саду Фреев, не слишком благоприятный, то и розы на ланитах богини были квелые, и приходилось их постоянно поливать, удобрять, укрывать лапником и бороться с вредителями.
Последней чертой, добившей юного воина, были руки.
Как крылья белой лебедушки.
То есть, пальцев у ней практически не было, и по всей длине предплечий и плеч росли и временами сыпались на одеяло и пол белые перья — маховые и поменьше.
Надо ли упоминать, что поэтов она недолюбливала.
— …Среди вас есть скальды или поэты? — сурово повторила богиня.
— Н-н-н-нет!.. — Олаф выдавил, истово мотая для убедительности головой так, что у царевны возникли серьезные опасения за ее целостность с остальным отрягом.
— И… извините… что мы среди ночи… ворвались… ваш сон потревожили… — памятуя начало общения с Фреями, ухватил королевича за кольчугу и начал торопливое отступление Иванушка. — Мы…
— Да не бойтесь, не бойтесь. Не бегите. Я всё знаю. Вы — архитекторы, — смилостивившись, кивнула Аос. — Будете строить новый дом для Фригг.
— А откуда вы знаете?.. — застигнутая врасплох Серафима не нашла ничего более разумного, чем спросить очевидное.
— Фрея предупредила меня, — пожала плечами богиня. — Сказала, что это — страшная тайна, и что больше никто об этом не должен знать.
— Но… она же пообещала, что эта… новость… останется тайной… и не покинет пределов ее семьи?.. — с недоумевающим видом человека, никогда не нарушавшего свои обещания, наморщил лоб и вопросительно взглянул на супругу Иванушка.
— А я и есть ее семья, — как на маленького, снисходительно взглянула на лукоморца с высоты розового ложа хозяйка дома. — Дочь ее двоюродной сестры.
Тут в голове у Сеньки начало что-то проясняться.
— А кто ее двоюродная сестра? — невинно уточнила она.
— Скавва, — ответила Аос.
— Это жена Ходера? — неуверенно взглянул на отряга Иван.
— Нет, — нетерпеливо махнула крылом, рассыпая мелкие перышки, богиня. — Ходер — мой троюродный дед. А муж Скаввы — Каррак.
— А… остальные боги… вам тоже родня? — задала вопрос, ответ на который уже знала, Серафима.