Всего лишь на долю секунды запоздал аналогичный ответ Олафа.
Удовлетворенно кивнув, богиня материализовала посреди стола кипящий лукоморский самовар, шесть фарфоровых вамаяссьских чашек на тонких, как бумага, расписных блюдцах, и принялась собственноручно разливать душистый травяной чай из круглобокого заварочного чайника, вамаяссьским мандарином восседавшего на своем начищенном до золотого блеска медном троне.
С окончанием ужина мораторий на обсуждение создавшейся ситуации был снят, и собравшиеся снова с азартом углубились в энергичную, напряженную, но не слишком плодотворную дискуссию.
Кроме примитивного допроса хитроумного бога разума вариантов у Мьёлнира, его матушки и Олафа, незаметно привязавшего ремешок обратно на темно-рыжую прядь, было очень много, но все они страдали некоторым однообразием1, и критики Адалета и лукоморцев не выдерживали.
---------------
1 — Различия заключались лишь в порядке осуществления действий и напоминали больше выписку из кулинарной книги — инструкцию по разделке и обработке тушки.
----------------
— …Нет, нет и еще раз нет, — в очередной раз на очередное предложение типа "подкараулить этого гада, где никто не увидит, и…" упрямо мотал головой чародей. — Так не пойдет. Ты ж сама говорила, Фригг, что теперь он и остальные боги связаны клятвой, и причинив вред ему, мы обратим на себя всю совместную мощь их возмездия.
— Возмездия не будет, если мы к тому времени вырвем у него это… как его… — Олаф художественно взмахнул рукой перед носом мага, завершив энергичный жест сжатием в кулак скрюченных, словно на горле врага, пальцев. — Признание!..
Фригг вздохнула, недовольно поджала губы и неохотно подтвердила:
— Будет возмездие, мальчик. До тех пор, пока Падрэг не совершит чего-нибудь, направленного против тех, кто присягнул ему, мести не избежать. Таковы условия обета богов.
— Даже если мы его… это?.. — скроил кровожадную мину и многозначительно прищелкнул языком Мьёлнир.
— Тем более, если мы его… это… как ты предлагаешь… сыночка. Таков закон богов.
— М-да… — свирепую честную физиономию бога грома закрыла туча.
— М-да… — погрустнели и все остальные.
— А если бы Рагнарок поправился, это бы изменило существующее положение вещей? — неожиданно полюбопытствовал Иван.
Мать и сын переглянулись.
— Может быть, — наконец, медленно, будто пробуя, не появился ли новый вкус у старых слов, проговорила богиня очага. — Тогда нас стало бы пятеро против семи. И если Падрэг и впрямь так уж сильно рвется к власти, то он попридержал бы свои аппетиты, если бы супруг был жив и здоров…
— Но ведь Нолла сказала, что не может его вылечить? — нерешительно, словно с нетерпением ожидая, что его слова будут опровергнуты, и одновременно боясь не получить желаемого, задал вопрос Мьёлнир.
— Нолла сказала, что у нее недостаточно сил, чтобы вылечить его, не зная всех подробностей о наложенном заклинании, — дотошно возразил Адалет. — И что если бы сил у нее было в десять раз больше, то…
— Она так сказала?! — встрепенулся Мьёлнир.
— Да, — недоумевающе пожал плечами волшебник. — А разве ты не слы… А. Ты не слышал.
— Она и вправду так сказала?..
Не обращая внимания ни на кого вокруг себя, громовержец горящими непонятной надеждой глаза вперился в неподвижное тело отца и в отвратительную, отблескивающую тошнотворной зеленью вещь, лишившую Светоносного, Хеймдалл и Отрягию всего, что было им дорого, один ударом.
— Да, да, сын, она так сказала. А что?
— Граупнер… — глаза Мьёлнира погасли. — Если бы у нас был Граупнер…
— Но Падрэг заявил, что в кольце или нет магии вовсе, или оно связано только с Рагнароком, и больше никто…
— Падрэг дурак!!! — снова взорвался юный бог. — Он думает, что знает всё на свете и всех умней!!! Он думает, что если чего ему неизвестно, то это — чушь драконья!!! Он думает, что если он чего не понимает, то…
— Сын, ближе к делу! — рявкнула Фригг и грохнула кулаком по столу так, что подскочила не только посуда, но и гости. — Что тебе известно про Граупнер, чего не знает даже… Чего не знает Падрэг?
Это привело Мьёлнира в чувство.
— Отец однажды говорил мне. И показывал. В Граупнере нет и не может быть волшебной силы…
— Как?!..
— …потому что Граупнер — это… это как… — Мьелнир замялся. — Как бы объяснить… Отец говорил, что Граупнер — как… как лёд.
— Тает весной?
— Нет!.. Граупнер — это… ну… Ну, вот, к примеру… Если солнечный луч падает на дерево через прозрачную льдинку, говорил отец… то дерево может загореться…