— Фокус!!! — радостно воскликнул Адалет.
— Сам ты — фокус!!! — обиженно рыкнул на мага бог. — Это вы там на Белом Свете фокусы показываете, а мой отец…
— Фокус силы, невежда! — обижено выпятил нижнюю губу чародей. — Солнечный луч не может заставить гореть даже самую сухую деревяшку, но стоит его сфокусировать — и генерируется пиротехническое экзотермическое явление…
— Значит, если бы у Ноллы было это кольцо, и она смогла бы им воспользоваться, то Рагнарок был бы исцелен за минуты? — уточнил Иванушка, пока окончательно не запутался в выпаливаемых с нарастающей скоростью магом-хранителем волшебных терминах.
— Да, — снова помрачнев, кивнула богиня. — Но весь… э-э-э… фокус… в том, юноша, что его у нас нет. И никто не знает, где оно.
— Мы всё обыскали!..
Приняв слова богини на свой счет, Олаф подскочил с пылающими от бесчестья щеками, едва не опрокинув лавку вместе с Адалетом, и снова многострадальная посуда подпрыгнула вместе с ним.
— Слово воина!.. Всё!.. — горячился он, неистово размахивая руками. — Все восемь дворцов, от подвалов до крыш!.. Сараи, цветники, фонтаны, колодцы… Курятники!!! Свинарники!!! Выгребные ямы!!! Всё и у всех!!!.. Ну, конечно, кроме… э-э-э…
Вспомнив подробности последней экспедиции, все перевели выжидающие взгляды на Мьёлнира.
— Нет его там, — втянув в голову плечи, тускло буркнул тот. — Клянусь головой Падрэга. Нет.
— А это ваше зеркало… — нахмурилась и почесала подбородок Сенька. — Оно ваш собственный дом не показывает тоже?..
На то, чтобы убедиться, что некий хитрый вор не спрятал нагло похищенный артефакт на месте преступления, ушло три часа, четыре человека, два бога и пять сотен цвергов.
— А хорошая были идея, — с сожалением пожала плечами царевна, стряхивая с кожуха паутину чуланов, когда вся компания, придавленная свинцовым чувством очередного поражения, снова собралась у одра болезни Рагнарока.
— Ага… — согласно чихнул Иванушка и поднял в воздух с собственного кафтана серое облачко пыли. — А теперь, когда во всем Хеймдалле и Отрягии не осталось ни одного места, куда бы не могло заглянуть ваше зеркало…
— Почему не осталось? — перестал вытряхивать из буйной шевелюры сухих мух, замер и удивился Мьёлнир. — Осталось…
— Где?!
— Хел.
— Так что ж вы раньше не говорили?!
— Мы не хотели посылать вас к Хель… — виновато порозовела и опустила очи долу богиня домашнего очага. — Мы думали, до этого не дойдет…
— Она так не любит гостей? — усмехнулась Серафима.
— Что вы, наоборот. Она их обожает, — покривил губы в невеселой ухмылке громовержец. — Кто к ней приходил — никого еще не отпускала.
Заседание отдельного чрезвычайного совета смертных продолжалось почти до утра.
Олаф и Иванушка настаивали на том, чтобы, не медля ни дня, лететь в Хел в поисках кольца.
Адалет был однозначно против, тоже не желая терять ни дня теперь, когда новый Верховный бог Хеймдалла, каким бы подлецом он ни был, отпустил их на все четыре стороны.
Масдай и слышать ничего не хотел про хронически затемненные места ниже уровня моря.
Серафима колебалась.
С одной стороны, какое дело было ее разграбляемому необузданными отрягами Лесогорью до того, захватит ли власть в Хеймдалле бог ума, фантазии, благородства, хороших манер, или еще чего-нибудь, для среднего отряга столь же экзотического и нехарактерного?
С другой стороны, лощеный, высокомерно-снисходительный, завитый как девица на выданье пижон не понравился ей с первого взгляда, и насыпать перца ему на хвост, а лучше — под него, ей хотелось не меньше, чем двум их богатырям вместе взятым.
Но с третьей стороны, если с ними в этом Хеле чего случится, или они там задержатся дольше, чем рассчитывают, то на свидание с Гаурдаком могут и не успеть.
Который, с четвертой стороны, может продрыхнуть еще лет семьсот с половиною.
И теперь вопрос для Сеньки стоял так: общественное выше личного, или не очень? И каков во всем этом фактор непредсказуемости?
Когда несколько противоположных эмоций тянули ее, раздирая, как приговоренного угонщика коней, в разных направлениях, решение было одно: прибегнуть к несгибаемой, непобедимой, железной логике и всё тщательно продумать.
Она сосредоточилась, отмела в сторону, как опавшие осенние листья, все чувства, и погрузилась в сияющий холодный мир рационального мышления.
Значит, так.
В основном, всё упирается во время.
Вернее, в его отсутствие.
От этого и будем отталкиваться.