Согнувшись от боли, я взвыл тоскливой собакой и что было сил навалился на руку, которой упирался в затылок живучего супротивника.
Наверное, боевые импланты — штука ценная и в бою весьма полезная, но от перелома шейных позвонков, как показала практика, не спасает. Услышав характерный мерзкий хруст и убедившись, что пациент в анестезии больше не нуждается, я, тяжело дыша, будто после пробежки, откинулся на пол.
Лежал и думал, отпыхиваясь: а что мне мешало ткнуть его в висок или ухо? Да хотя бы и в глаз. Тем более, основы глазной хирургии я уже практиковал сегодня. Запаниковал, да. И вообще, я только что трёх человек голыми руками убил, должен вроде бы страдать, муками совести пожираемый, а я думаю о том — какого хрена человеку шею сломал вместо того, чтобы отвёртку в ухо сунуть по самый мозжечок.
А вот хрена с два, не признаю я в них людей. Уроды людоедские. Или рабовладельцы? Турок что-то про рабский ошейник говорил. Один хрен — нелюди, которых из человеческого общества удалять положено любыми доступными способами.
Ладно, хорош валяться, почки простужу. Кстати, как там мой боевой товарищ?
Товарищ валялся в неестественной позе, ну труп трупом. Однако, при моём приближении открыл глаз и опасливо скосил его в мою сторону. Убедившись, что это именно я, расслабленно выдохнул и закопошился, пытаясь сесть.
— А я уж думал — всё, утилизатор мне светит. Кэп видел, что я тебе помогаю, не простил бы.
— Да всё, проехали. Его самого теперь утилизировать надо. — я устало уселся в самое родное здесь место, в мягкое ложе медкапсулы. — Слушай, так есть тут одёжка хоть какая, а? Да и бочину мне починить надо бы.
Оглядев многострадальный бок, увидел, что там всё довольно отвратно: кожа аж до середины бедра красная от ожога, ближе к пояснице лопнувшие волдыри, а на рёбрах ко всему прочему ещё и наливающиеся колером здоровенные гематомы, и сочащиеся кровью трещины на запёкшейся шкуре. Хренасе, и как я это сразу не заметил? Ну ладно, гематомы и трещины — это носорог лысый мне локтем раздолбал, но хрустящая корочка? От увиденного что-то аж подурнело.
— Это у тебя после разморозки чувствительность ещё не восстановилась. — просветил меня Фуркан, поняв мой внутренний диссонанс между увиденным и ощущаемым. — Надо бы тебя обратно в капсулу положить, пока шок не случился. Вот только ты доктора укокошил, а у меня медицинских баз нету.
— Что за базы и где их взять?
— Базы знаний по медицине. Купить на станции, либо на планету какую-нибудь лететь. Только у нас денег нет, и всех пилотов ты поубивал. — турок был лаконичен, но вот прям нифига не прояснил, кроме того, что это не быстро и недёшево.
— И чего делать?
— Ложись давай, попробую вручную запустить. Я же техник всё-таки, да и не совсем дурак, разберусь поди. — он начал подниматься с пола, кряхтя и постанывая. — Да и меня бы не помешало подлатать. Эта свинья мне, похоже, рёбра сломала.
Глава 4. Дивный новый мир
Второе пробуждение оказалось ничуть не хуже предыдущего, несмотря на приснопамятные травмы. Разве что глаза открылись без проблем и чувствовал я себя куда бодрее сразу, а не через несколько минут, как в прошлый раз.
Так, а это ещё что? Перед глазами прямо в воздухе ритмично мигала красная точка. Будто на стекло прямо перед носом села божья коровка. И с закрытыми глазами точка никуда не делась. Что ещё за напасть?
Вытянув руки, толкнул вверх колпак медкапсулы, раздались уже знакомые звуки и колпак уехал к потолку. Сел, огляделся. Трупы валяются на своих местах, а напротив, привалившись к стене сидит техник и, кажется, спит.
— Фуркан, вставай, почки простудишь, — когда турок поднял голову, спросил: — как там твои рёбра?
— Хреново рёбра. — парень говорил с нехорошим похрипыванием. — Лёгкое продырявило, кажется. На, вот. Разберёшься.
Придерживаясь одной рукой за травмированное место, другой подтолкнул ко мне рулончик того же цвета, что и его одежда.
Я легко соскочил с насеста и быстро подошёл к товарищу по несчастью. Даже как-то слишком легко, будто в ранней молодости.
— Давай-ка теперь тебя починим, — аккуратно подхватив его под руку, поднял и повёл к освободившемуся кокону, — залезай.
— Погоди, капсула так не работает, шмотки снять надо.
Он прижал сложенные вместе указательный и большой пальцы, будто ухватил бегунок застёжки-молнии, и провёл ими от горла к паху. Костюмчик тут же отслоился, будто шкурка с варёной сосиски, и сполз на пол, а сам болезный, застонав, перевалился через низенький борт капсулы.