— Хорошо, что свидетелей поубивали, — ворчливо пробормотал я, примериваясь к размотанному рулончику выделенной мне одежды, — а то два голых мужика в комнате с одноместной кроватью — это уже извращение.
— Так ты только из-за этого их замочил? — Фуркан тихонько хохотнул и тут же закашлялся. — Не, брат, я не из этих. Сколько себя помню, мне женщины нравились.
— Не поверишь, я тоже не из этих. — справившись с непривычной одеждой, наконец-то почувствовал себя одетым. Будто бронежилет надел, а не тоненькую тряпочку. — Урождённый неизлечимый лесбиян.
— Да не смеши ты, больно же! — содрогался попеременно в смехе и кашле бедолага.
— Ладно, объясняй — как тебя лечить. Да, и что у меня за красная точка перед глазами, ты не знаешь случайно?
— Вот шайтан, забыл совсем. Это нейросеть у тебя установилась. Сосредоточься на этой точке и сильно захоти на неё нажать. А потом просто следуй инструкциям.
Я нажал. И захотел. Точка мгновенно превратилась в текст: «Выберите способ коммуникации: 1 — текстовый; 2 — голосовой». Вот так просто? Прикольные тут технологии. Ну, хорошо, к делу. Текст перед глазами мне уже сейчас мешает, значит — голосовой. Жму.
«Вас приветствует нейросеть «Техник 3». Выберите голос: 1 — мужской; 2 — женский; 3 — унисекс; 4 — механический». — прозвучал прямо в голове голос, очевидно — механический. Экий тут сервис, однако. Но пункт 4 точно нет. Слишком искусственный, жизни в нём нет совершенно.
«А озвучь-ка мне первые три варианта».
Нейросеть озвучила. Унисекс сразу мимо — чересчур живо напоминает какого-нибудь жеманного трансвестита из современных фильмов. Женский — ну ничего так, нормально. А вот мужской напомнил что-то до боли знакомое.
«Мужской голос сделай чуть выше и произнеси им фразу: «Три магнитофона, три портсигара золотых отечественных, куртка замшевая». И голос произнёс. По-русски. Вот нифига себе, аж домом повеяло!
«Выбираю пункт 1. И имя тебе будет — Шпак, Антон Семёныч».
«Принято. Голос мужской. Присвоено имя — Шпак, Антон Семёныч». — как-то слишком официально для своего киношного прототипа ответила нейросеть.
«Не, так дело не пойдёт. Ты можешь больше человеческих эмоций в голос добавить?»
«Чувственно-эмоциональный синтезатор не входит в базовый пакет нейросети «Техник 3».
«Жалестно. Ну, хотя бы сменить язык с делового на разговорный можешь?»
«Переход на разговорный стиль общения с реципиентом возможен».
«Ну так переходи. Да, откликаться можешь на «Шпак» и на «Семёныч».
«Договорились».
«Вот, так гораздо лучше. А скажи-ка мне, Семёныч, как мне запустить медкапсулу, чтобы товарища вылечить?»
«Такой информации у меня тоже нет, но ты сам можешь посмотреть меню». — передо мной, прямо на стеклянной крышке кокона появился интерфейс аппарата, где зелёным подсвечивалась самая первая функция, видимо, подразумевая, что именно с неё и надо начинать: «Диагностика». Ладно, война план покажет. Жму «Диагностику». Агрегат тихо шипит, гудит и чем-то подсвечивает. В общем, работает.
Не прошло и минуты, как перед глазами вылез диагноз. Собственно, как и ожидалось: перелом двух рёбер и трещины ещё в двух, правосторонний пневмоторакс, внутреннее кровотечение, гематомы, лёгкое сотрясение. Что там дальше? Пум-пурум-пум-пум… это мы не проходили, это вообще хрен пойми что такое… ага! Комплексная регенерация! Жмём на неё.
Появился таймер с обратным отсчётом: одиннадцать часов и двадцать минут. И это на сращивание костей? Феноменальные технологии! Так, лечение запустили, одежду примерили, с нейросеткой познакомились. Надо бы оглядеться.
Вышел в коридор и огляделся, но уже с подсказками от встроенного помощника. Тупик слева оказался дверью лифта, доступ в который мне был запрещён. Слева за Т-образной развилкой — вход в рубку, куда меня тоже не пустили. А вот справа значилась кают-компания, дверь в которую гостеприимно распахнулась без моего участия. Озираясь, как вышедший из лесу дикарь в Эрмитаже, я оглядывал небольшое помещение, где из более-менее знакомого был только стол посередине в окружении явно приваренных к полу скамеек, мягкий диван в дальнем углу и зелёное растение рядом с диваном. Точнее, растение было совершенно незнакомым, но выглядело привычно, как любой незнакомый тропический фикус с матушки-Земли.
Некоторые предметы подсвечивались виртуальным интерфейсом, но большинство осталось безымянными. Из того, что получилось понять, были только тренажёр, выглядящий, как примерочная кабинка с привязными ремнями, и пищевой синтезатор, похожий на потолстевшее дитя холодильника и банкомата. Вот это чудо сумрачного инопланетного гения и поманило меня к себе пуще неволи, ибо жрать хотелось чудовищно. А ведь пока слово «пищевой» не увидел, то и не замечал.