Напоследок обсудили возвращение на Землю. Михаил использовал любую возможность узнать координаты родной планеты, но знающие разумные объяснили, что у пиратов и работорговцев подобные «грядки» в диком космосе не редкость, но кто же будет выдавать всем желающим рыбное место? Вот и оставалось ему только копить ресурсы и ждать удобного случая.
На нашу компанию невольный эмигрант возлагал большие надежды, поэтому просил вообще не рисковать без крайней необходимости и возвращаться к нему при любом исходе нашей экспедиции — он обещал помочь всем, чем располагает сам, а то и вообще объединить ресурсы и искать путь домой вместе.
Мы клятвенно заверили, что никуда от него не денемся, согласились, что вместе держаться однозначно легче и надёжнее, и на этом распрощались.
Глава 7. «Пилите, Шура, пилите, она золотая»
Скажи мне кто пару недель назад, что я буду изнывать от безделья в космосе, даже не улыбнулся бы, настолько дико это звучит. А вот поди ж ты — свершилось. Попеняв себе в очередной раз за непредусмотрительность — ну что мне мешало накачать себе на нейросеть или в корабельный сервер хотя бы книжек — научных, развлекательных, да хоть пропаганды религиозной? Кроссвордов там, местных анекдотов, рецептов приготовления некузявой бутявки с планеты Плюк?
Первые дни полёта были увлекательны — все дружно изучали полученные базы знаний, пилоты копались в памяти корабельного искина, новоизбранный медик потрошил медблок, а трио техников самозабвенно собирало конструктор под названием «дроиды». Из двадцати девяти шахтёрских инвалидов мы с Сержем собрали двадцать пять полноценных работяг, а Фуркан, как более опытный, единолично поставил в строй десяток разнокалиберных ремонтников. Ещё день посвятили разбору захламлённого отсека. Затем день отдыхали. А потом началось безделье.
Когда даже от клейстерно-опилочной каши начало заново отрастать брюхо, а общее моральное разложение команды незаметно подползло к зарождающимся конфликтам, положение спас многоопытный профессор Токмашев. Во времена его молодости были очень популярны шахматы, а среди тружеников умственного труда встречались и уникумы, способные играть в уме, называя друг другу лишь передвигаемые фигуры и номера клеток на виртуальной доске, откуда и куда фигура ходит.
Однако наши мозги были улучшены технологически. Быстро объяснив своим нейросетям — как это работает, взбодрившаяся команда азартно включилась в игру. Поначалу безоговорочно лидировал старейшина, но вскоре мы с капитаном, как заставшие закат советской шахматной волны, подтянулись и поколебали трон патриарха.
Наследующий день всех удивил турецкий гроссмейстер. Ещё вчера не хватавший звёзд с неба, играя на равных только с Шуриком и Серёгой, он вдруг наголову разгромил всех и продолжил победоносный марш по нашей коллективной самооценке. Загадочно ухмыляясь, Фуркан раз за разом ставил мат, вслух сожалея, что играем не на деньги.
Не чувствуя за собой особых талантов, мы с Эдиком сосредоточились на дуэлях между собой, а вот Иваныч закусил удила. Проиграв с десяток партий, он сильно задумался, а потом неожиданно выиграл раз, другой, третий…
— Да как так-то? — скрипел зубами техник, почувствовавший было себя чемпионом.
— Что, не прошёл тест Тьюринга? — невинно осведомился ехидный старикашка.
— Чего? Какого тюнинга?
— Тьюринга. Алана. Был такой британский математик на заре кибернетики и электроники, — Иваныч на глазах трансформировался из игромана в профессора, — заранее озаботился проблемой наличия разума у машины. То, что ты сегодня с места в карьер выигрывать начал, хотя ещё вечером Саньку раз через два проигрывал — само по себе подозрительно. А потом смотрю — шаблонно играешь. Очень логично, мощно, но без выдумки. Думаю: а не твоя ли нейросетка за тебя отдувается? Ну ты в первую же ловушку и ухнул с ушами!
Токмашев победно разулыбался, а посрамлённый мошенник окончательно сдулся. Чтобы не нагнетать ненужного негатива, разбавили шахматы карточными играми, кто что вспомнил. При участии фактора случайности оторвалась уже молодёжь, отыгрываясь за все «унижения».
Так с шутками и взаимным подначиванием дошкандыбали до искомой системы. Зависнув над плоскостью эклиптики, новоиспечённые старатели по-хозяйски осматривали потенциальное «эльдорадо», а мне в этот момент вдруг подумалось, что как-то мы слишком беспечно тут выставились на всеобщее обозрение.