Не то запугивая, не то воодушевляя на трапезу недовольных, капитан говорил по-русски, поэтому Фуркан на его спич внимание не обратил, подтягивая к себе тарелку с чем-то, похожим на мясное рагу с гарниром. Его руки действительно подрагивали от нетерпения, а взгляд даже слегка пугал маниакальностью.
Тут я вспомнил, что парень около года прожил на корабле в качестве раба и вряд ли ел что-то вкуснее той биомассы, которой мы все давились последний месяц. Тут же скинул это своё размышление Канюку и тот, судя по изменившемуся выражению лица, тоже проникся.
Когда на стол были выставлены бутылки, оживились и новообращённые. Застолье загудело, пошли тосты, затем разговоры. Постепенно общее гульбище распалось на отдельные группы по интересам, кто-то экспериментировал с инопланетной кулинарной экзотикой, кто-то тупо накидывался местными коктейлями, подкрадываясь к стадии «ты меня уважаешь». Мы с Абагаем обсуждали Содружество — политику, экономику, географию, точнее космографию. Вернее, это он рассказывал, а я заваливал вопросами.
Профессор, старый сатир, вовсю окучивал педиатра Аллочку. Аллочка, поначалу хряпнувшая стакан горячительного, позже призналась, что вовсе не пьёт, просто была немножко в шоке от происходящего. Теперь же, оттаяв и раскрасневшись, она благосклонно принимала ухаживания разошедшегося не на шутку члена-корреспондента, который, кажется, ещё годков десяток-другой скинул, гарцуя вокруг дамы бодрым кентавром. Видимо, изображал что-то забавное из времён своей молодости.
Незаметно ранее почти пустое помещение наполнялось народом, что неудивительно, ведь по станционному времени подкрадывался вечер. За соседним столом гуляла компания не самого благопристойного вида — неопрятные мужики среднего возраста больше квасили, чем ели, поэтому неудивительно, что в какой-то момент их потянуло на приключения.
Почему-то объектом для приключений они выбрали нашего третьего медика, который, точнее которая, в тот момент соревновалась в армрестлинге с одним из новых техников. Когда маргинального вида помятый жизнью мужик из-за соседнего стола вякнул что-то вроде «определись уже, мужик ты или баба», мне вдруг вспомнился забавный мем из соцсетей, где на спине крутого заокеанского спецназовца значилась надпись «Marine», а подпись под картинкой: «Это вы ещё Катю не видели».
Теперь я увидел Катю. Катя усмиряла разбуянившихся на вахтовом безбабье мужиков последние лет семь. Где добрым или не очень словом, а где и волшебным пенделем. Пендели у Кати выходили на загляденье, так как имеющая коричневый пояс по кикбоксингу Катя, которой сильно не везло с личной жизнью, вкладывала всю нерастраченную любовь и нежность в этот суровый вид спорта.
В общем, не привыкшая лезть за словом в карман Катя, ответила в духе «ты, я смотрю, уже определилась», от чего мужичка подкинуло со стула, как крышечку на засвистевшем чайнике, он даже успел сунуться к ней с перекошенной рожей, но больше ничего не успел, так как коронный катин пендель — с разворота в грудину, отправил маргинала в недолгий, но красивый полёт.
После секундного замешательства в бой вступили друзья торпедированного задиры, а следом повскакивали и наши. Через полминуты битва захватила половину зала, втягивая посторонних посетителей, напоминая сцену в салуне из вестерна, где все дерутся со всеми. В промежутках между ударами и уворотами я успевал выхватывать картинки происходящего.
Вот Иваныч кого-то прикладывает стулом поперёк хребтины, мужественно прикрывая собой Аллочку. Вот Сашка обменивается ударами аж с тремя противниками, получая свой первый бланш, а из-за его спины Фуркан будто гранаты мечет посуду в толпу. Вот Эдик с ехидной рожей пробивает пенальти чьей-то так удачно оттопыренной нижней чакре, после чего пропнутый реактивным снарядом уносится вдаль, а сам Эдуард, меняясь в лице, падает на собственный тухес. Где-то слева раздаются частые удары, через раз заканчивающиеся воплями — это Катя щедрою ногой раздаёт свои знаменитые пендели. Где-то справа об пол шлёпаются, судя по звукам, мешки с навозом — это Миша с задорным хэканьем роняет сунувшихся к нему искателей приключений.
Последнее воспоминание — мне прилетает ногой по рёбрам чуть выше почки, в ответ я воздаю локтем с подшагом, попадая недругу вроде бы в ухо, после чего в помещение врывается бронированная группа, вооружённая какой-то высокотехнологичной балдой на колёсиках и все падают.
Приход в себя состоялся через полчаса, заботливо прислоненным к стеночке коридора, где вся наша честная компания была выложена в одну шеренгу. Рядом сидел Абагай, что-то рассказывая главному из бронированных, а за ним из бара выносили очередное бесчувственное тело.