— Первое — тоже можно отнести к наркотикам, хоть и лёгким. Но главное свойство этого вещества: мощнейший сексуальный стимулятор и одновременно — афродизиак. Настолько мощный, что я бы предложил удалить его с корабля от греха подальше, а то мало ли что.
Кто-то захихикал, пошли шутки на тему корабля любви, кто-то вспомнил, что женщин в наличии всего две на толпу мужиков и прочая гусарщина.
— Под «мало ли что» я подразумеваю последствия передозировки, которую можно осуществить даже просто неаккуратно открыв контейнер с веществом. Порошок крайне летучий, поэтому, случись подобное здесь и сейчас, попавшей в воздух дозы хватит, чтобы все здесь присутствующие испытали сначала сильнейшее сексуальное возбуждение с непредсказуемыми последствиями, а затем — гиперчувствительность нервных окончаний, такую, что боль будет вызывать даже прикосновение к собственной коже, пароксизмальную тахикардию более двухсот сокращений в минуту, и смерть.
Когда профессор закончил говорить, над столом сгустилось тяжёлое молчание. Балагурившие минуту назад «гусары» поражённо застыли, переваривая услышанное. И лишь чьё-то чувственное «хрен-н-насе» нарушило тишину.
— Иван Иванович, надеюсь, вы надёжно изолировали сие опасное вещество от неаккуратного открывания контейнера? — вкрадчиво поинтересовался я, представив, что было бы, сунь мы из любопытства носы в эту коробочку прямо в боте, возвращаясь из первого рейса. Хорошо, что природная осторожность сработала на автомате и непонятное вещество я прибрал сразу, чтобы молодёжь любопытная не сунулась.
— Насколько это возможно в наших условиях, если не считать изоляцией возможность выбросить в открытый космос. — уверенно заявил Токмашев, взмахнув рукой, видимо, изображая выбрасывание контейнера в шлюз, после чего решил уточнить: — Сразу выкинуть не решился, мало ли, вдруг у тебя какие-то планы на это вещество окажутся. Так что попросил Серёжу, тот принёс мне металлическую тубу с крышкой на резьбе, да кусок мягкого уплотнителя. Замотал, закрутил и в сейф капитанский положил.
— Это чё, оно у меня в каюте щас лежит что ли? — вытаращил глаза Канюк.
— Не бойся, в такой упаковке оно абсолютно безопасно. Чтобы его распылить — сейф нужно будет взорвать как минимум.
Кажется, Эдика это не убедило, но возражать он не стал. Только поинтересовался дальнейшими планами на это химическое оружие. Я напомнил ему, что нам предстоит война с пиратами, где и такому оружию может найтись применение. Но пообещал, что придумаю для его хранения отдельное, специально оборудованное место, дабы исключить всякие возможные неприятности, как случайные, так и злонамеренные.
Дальше порадовались, что за день заработали столько же, сколько за без малого месяц старательства, и даже моё уточнение, что такие находки, как найденный первым миллион — это явно исключение, а не правило, не испортило народу настроение.
Наш османский кладоискатель заявил, что готовые деньги — это прекрасно и греет карман, но грузовоз мы покупали явно не для этого. Дескать, неплохо бы и более габаритными находками разживаться начать. В целом я, как и все остальные, был с ним согласен и хотел было уже обсудить планы на завтра, как внезапное понимание перебило эту мысль.
— Фуркан, а давно ты по-русски говорить научился? — все присутствующие недоуменное уставились на нас двоих.
— Только заметил, да? — довольно улыбнулся турок.
— Ну, как-то всё не до того было. Так когда?
— Так на станции, после драки в баре, когда у нас вроде как выходной был, помнишь? — я согласно кивнул. — Ну вот, купил специальную лингвистическую программу — там и переводчик, и адаптер слово… э-э-э… ну, как их там… а, фразеологизмов, и ещё всякое такое. Короче, мы же с вами на унилингве говорили, так вот: чтобы не переводить с русского на унилингву, а с неё на турецкий и обратно, я весь первый перелёт учил эту программу нашим двум языкам, а потом сделал прямой перевод. Прямо со всеми фразеологизмами. И этими, как их… или… ими…
— Идиомами? — подсказал многомудрый Токмашев.
— Во, точно! И с ними. В общем, сделал перевод, а потом на его основе простую языковую гипнограмму. Полчаса в медкапсуле, потом ночь просто поспал и всё. Сюда я прилетел уже со знанием русского языка.
— Круто! — восхитился кто-то из мужиков, и остальные одобрительно загудели, обсуждая находчивость парня.
— А можно мне в обратную сторону? — протиснулся поближе Серый, — Ну, в смысле точно так же турецкий выучить? Вот поеду в следующий раз в Турцию со своей бабой, и как начну там на чистом местном шпрехать — реально козырно будет. Научишь, а?