И в-третьих, относительная простота конструкции повлияла на её надёжность — не предназначенные именно для генерации нужных нам импульсов блоки показывали нагрузки, близкие к критическим, то есть пушка могла отработать тысячу выстрелов, а могла перегореть на втором. Поэтому, выгнав спать всех, кто не имел инженерного образования, то есть всех, кроме себя, я начал пробуждать от многолетней спячки всё то, что, как мне думалось, уже никогда не пригодится.
Бессонная ночь, проведённая над творческим переосмыслением нашего чудо-оружия, принесла свои результаты. На стыке инопланетной электроники и земных исследований в данном направлении родилась поистине вундервафля — надёжная, как автомат Калашникова и вариативная, как вся местная техника.
Сначала пришлось вспоминать всё, чему учили в институте и что прочитал из любопытства сам, когда интернет пришёл в наши края. Поучаствовали даже наработки академика Сахарова в создании ЭМИ-генератора, вернее — то, что я смог вспомнить из прочитанного.
Затем был мучительный перевод наших амперов и джоулей в местную систему и обратно. Блин, как же трудно расшевеливать давно запылившиеся нейронные связи…
Пришедший первым турок, выспавшийся и вполне довольный жизнью, обошёл заметно изменившуюся конструкцию, прищуриваясь и, видимо, вчитываясь в обновлённые характеристики, подсказываемые нейросетью, затем остановился как вкопанный и вытаращил глаза.
— Это как вообще? Ты как это всё сделал? Тут же инженерная нейросеть нужна с кучей баз!
— Нейросеть у меня такая же, как и у тебя, зато есть инженерное образование, хоть и земное. — не без гордости сообщил я. — Да и тот самый индекс интеллекта, который тебя так удивил, тоже в дело пошёл.
— Вот теперь понимаю как это работает, — с чувством произнёс Фуркан, почёсывая в затылке, — собрал, как вы говорите, из говна и палок такое чудо! А катушка медная тут для чего?
— А это, коллега, наше спасение и при этом — слабое место.
— Это как?
— Очень просто. Наш знаменитый академик Сахаров ещё в тысяча девятьсот лохматом году проектировал генератор ЭМИ, в котором накопителем служила такая вот катушка. В наших условиях — это самый дешёвый и надёжный вариант, поэтому — спасение. А слабое место в том, что из-за огромной мощности подаваемой на неё энергии, катушка быстро разрушается. Допустим, её хватит на десяток слабых импульсов, но только на один мощный. А может и не хватит, тут надо экспериментировать.
— Ну так давай попробуем другие металлы и сплавы, ведь в Содружестве их намного больше, чем на Земле? Какой-то да подойдёт.
— Наверняка подойдёт. Но я не шарю в местном материаловедении, поэтому даже пытаться экспериментировать не буду, пока нужную базу не изучу. Мало ли, подадим напругу на катушку, а она рванёт, как бомба, или корабельную энергосистему спалит. Оно нам надо?
— Конечно нет! — замахал руками техник. — Нам пока и так сойдёт. Так чего сейчас делать будем?
— Сейчас нужно склад прошерстить на предмет не очень нужной меди, а потом зарядить её в принтер и наштамповать таких катушек впрок. Я бы ещё со сплавами меди и диаметром прутка поколдовал, но, боюсь, это надолго.
Пока мы обсуждали процесс переизобретения ЭМИ-пушки, подтянулись остальные. Обсудили по второму кругу, поохали, вдохновились и уже было собрались разбегаться, как были мною отловлены и назначены ответственные за сбор сырья и распечатку катушек, пока гениальный и жутко талантливый главный инженер изволит задрыхнуть хотя бы на пару часов, ибо глаза уже слипались.
Ну, может не два, но через три с половиной часа точно, умывшись, побрившись и закинувшись дозой комбикорма, по другому язык не поворачивается называть, несмотря на более свежее поколение пищевого синтезатора, я вернулся в ремонтный отсек, где турок аки лев защищал пушку от нападок диких техников. Техники шипели, грозили карами и косили жадным глазом на вожделенное орудие.
При моём появлении техники сдулись и впали в уныние, зато османский герой-защитник воспрял духом и сдал с потрохами своих неразумных коллег.
— Ну ты прикинь, Глеб, я им говорю: давайте действовать по плану, всё уже обсудили, решили и утвердили, куда вы лезете, а если сломаете? — кипел возмущением Фуркан, — но нет же, мы же столько этих пружинок нашарашили, что пару-тройку извести на пострелушки можем себе позволить.
Вот это нифига себе, слушая турка думал не столько о взрослых мужиках, у которых детство пониже копчика взыграло, сколько о том, что по-русски он уже шпарит не хуже коренного сибиряка, прям со всеми аутентичными идиомами и эпитетами.