С мужиками-то всё понятно: первые сорок лет в жизни мальчика — самые трудные и всё такое, а вот возможности той самой лингвистической программы кажутся всё более интересными. А сколько ещё ей подобных водится в инфосетях Содружества?
— Мужики, а чего, собственно, вы хотите от пушки-то? — удовлетворив базовые потребности в еде, сне и гигиене, я был благодушен и склонен к всепрощению.
— Ну так известно чего — пострелять! — Серёга был прост и категоричен, как оружие пролетариата.
— Чё, пары спиралек жалко что ли? Мы их вон, два ящика напечатали, — поддержал его техник из команды грузовоза.
— Катушек мне не жалко, тем более, что с неразграбленных кораблей наверняка ещё меди наберём. Тут в другом дело. Вы от пушки чего ждёте-то? Стрельбы и взрывов что ли?
— Ну да! — выступил кто-то из несостоявшихся старателей, — Пушка же.
— Электро. Магнитная. Пушка. — вложил я максимум сарказма в короткое словосочетание. — Вынужден вас разочаровать: визуальных и акустических эффектов не будет. Ну, может погудит чуть-чуть. Весь движняк будет на мониторах, да и то в виде показаний датчиков.
Мужики приуныли, энтузиазм увял осенними помидорами. Тоже в общем-то не дело, когда команда энтузиазм теряет.
— Ну, чего сдулись-то? Нам разбор корабля предстоит. Судя по тому, что он ещё огрызается — дел там на всех выше башки хватит. — глядя на ничуть не вдохновлённых повзрослевших детей, у которых отобрали игрушку, добавил: — Если будет рабочая лазерная турель — разрешу пострелять по мелким обломкам.
Съязвить по поводу взыгравшего в штанишках у радостных мужиков детства мне не дал Канюк, живо интересовавшийся — когда мы уже возьмёмся за лакомый эсминец, ведь пушка аж с утра готова к бою.
Напомнив, что утро в открытом космосе — понятие относительное: когда на корабельном будильнике его выставили, тогда и утро, сообщил, что торопливость капитана не красит, ибо стрелять прямо из ремонтного отсека — череповато последствиями для нас самих. Разве что искин эсминца сам от смеха подохнет. Но это не точно.
В общем, орудие надо установить на корпусе нашего корвета, желательно в носовой части. То есть либо ставить на место какой-нибудь имеющейся противометеоритной турели, либо ковырять корпус и гамырить установку с нуля, но это сложнее, а потому — дольше.
Эдик демонтировать что-то из любимых игрушек отказался наотрез, ведь «там всё продумано и сбалансировано», поэтому выбора нам, техникам, не оставил вообще.
Переговорив с капитаном по нейросети, я вернулся в реальность и устроил коллегиальный хурал, озадачив людей проблемой установки ЭМИ-пушки на корпус корабля. Сам же тем временем открыл в той же нейросетке карту коммуникаций в носовой части корвета, пытаясь выбрать наиболее удачное место для установки при наименьших трудозатратах.
Не знаю, сколько бы так просидел в бесплодных раздумьях, но в конструктивное русло размышления вернул резонный вопрос одного из коллег: «А катушки-то как менять будем?»
Оставалось только хлопнуть себя ладонью по лбу. По не выспавшимся лобным долям, которые легко подбирали эпитеты, помогая ёрничать над товарищами, но не заметили слона в одном из важнейших сегодня вопросов. А ведь и правда — как?
В результате получасового мозгового штурма было найдено простое, но по-своему красивое решение: намертво присобачить прямо поверх одного из технических люков один из челноков, что потолще, предварительно срезав ему брюхо, вмонтировать в него пушку и короб с катушками, а через люк провести энерговод.
Получалось что-то вроде шаровой пулемётной турели на самолётах второй мировой войны, только пространства для стрелка побольше, а манёвренности турели поменьше. Ну и сама турель не шарообразная, а в форме пирожка с картошкой. Но в наших походных условиях и это — шикарный вариант.
Хорошо, когда люди объединены общей целью, полны энтузиазма и трудятся не за страх, а за совесть. Ещё лучше, когда инструменты и материалы на тысячи лет и многие поколения превосходят все самые смелые ожидания. А изобретателю ремонтных дроидов ближе к вечеру, когда кипела работа по монтажу бывшего челнока, а ныне — стационарной огневой точки, я готов был воздвигнуть памятник, пусть даже нерукотворный.
Не знаю, как к этим невероятно полезным машинам относились местные, скорее всего — ровно как и к любой другой технике, но на Земле они гарантированно произвели бы фурор среди мастеров-железячников всех мастей.
Это и очень смышлёный подмастерье, и десяток весьма крепких рук, контролируемых через нейросеть не намного хуже собственных, и целый спектр инструментов — от банальных отвёрток до лазерного резака.