Торпеды-то от попадания не взорвутся что ли? Если взорвутся, то тут кусок корабля испарить должно, никакие бронедвери не помогут.
Так, и что делаем дальше? По плану я должен был открыть проход и вызвать абордажную команду, а дальше как обычно. Сейчас же надо для начала оповестить товарищей о том, что корабль меня сглотнул, но не разжевал.
А хрен там плавал — связи нет. Ни внутренняя связь через скафандр, ни через нейросеть. Мощное тут экранирование. Выход заткнут многотонной торпедой, а с управлением разобраться можно только методом тыка, причём далеко не научного — язык незнакомый, принцип назначения клавиш неизвестный, а сам пульт обесточен, как и всё вокруг.
Да эпическая сила, делать-то чего? Думай, голова. Главное сейчас что? Найти выход и установить связь. Штатные средства не работают. А что работает? КМФА работает. Можно попробовать передать морзянкой через те же контактные шины слабыми импульсами, чтобы механизм снова не запустить. Стоп, а шины-то вот они, на всю длину шахты идут, значит можно и просто постучать по ним.
Эдик, как лётчик, вроде бы должен знать морзянку. А ещё там Иван Иваныч есть, который и в армии служил, и в геологоразведку ходил, когда азбука морзе ещё довольно активно изучалась, хоть и не так активно использовалась. Бот висит перед самым входом, наверняка там все на ушах стоят после моего поспешного бегства, так что должны развесить все локаторы.
Так, вспоминаем буковки… Точка, два тире, точка, три тире, точка, тире, точка… «Порядок, иду искать шлюз, туннель закрыт». На всякий случай и отстучал, и электричеством отпульсировал, минут десять, чтоб уж наверняка.
Ну, что ж, что мог — сделал, теперь пора дальше двигать.
Чёрт, а страшновато. Воспоминания о молодости, наполненной голливудскими кровожадными пришельцами, вкусно жрущими незадачливых космонавтов, припёршихся на заброшенный корабль, поднимают шерсть на загривке. Интересно, что на всех предыдущих кораблях такого и близко не было. А тут — поди ж ты. Может из-за размера посудины?
Шлюз на удивление проблем не доставил совсем. Две утопленных в поворотные цилиндры рукояти поворачивались друг на друга, будто согнутый пруток выпрямляешь, и тянешь на себя. Всё. Десяток секунд и я в камере шлюзования, закрываю дверь. Затем повторяю действие с выходной дверью и оказываюсь в длинном широком коридоре, идущем вдоль борта корабля.
Коридор в сечении напоминает грустный чебурек, то есть уголками вниз. Да и уголки слишком скруглённые, так что даже не чебурек, а одно время гулявшая по интернетам рыба-капля, расплывшаяся на столе. Только уходящий далеко во тьму коридор вызывал отнюдь не грусть, а желание вернуться в торпедный отсек и просочиться обратно наружу.
Страшно тут до первобытной жути. Наверняка, стоит всё тут осветить, как гамма эмоций радикально поменяется, но пока вот так. Приходится всерьёз бороться с инстинктивными реакциями, чтобы продолжить задуманное.
Поигрался с рассеиванием луча встроенного в шлем фонарика. Узкий луч бьёт далеко, отодвигая невидимые опасности, зато сгущается тьма по бокам, вызывая непреодолимое желание оглядеться. Расширяешь луч — рядом становится комфортнее, зато ближайший угол навевает тоску и уныние.
Задолбало, короче. Плюнул на всё, отправил боевого дроида вперёд на пару десятков метров, а ремонтному скомандовал приготовить лазерный резак. Сам же вооружился щупами от КМФА, рассчитывая пропустить через потенциального супостата максимум ампер, который способен выдать мой сугубо мирный агрегат.
Стоило побороть атавистические страхи, как от разведчика пришла нормальная такая картинка качественно освещённого коридора. Первая мысль «Как так?» тут же сменилась пониманием: фонариком-то он не пользуется, ведь в случае боя тот дополнительно демаскирует дроида. Значит встроенный ноктовизор или что-то соответствующее. А у меня такой есть?
Считанные секунды в настройках и страшный корабль осветился, будто заработала качественная иллюминация. В мгновение ока из пугающего титан превратился в просто необычный, а прячущиеся за всеми углами монстры ушли на перекур вместе с массовкой.
Ф-ф-у-у-х… можно выдохнуть и нормально поискать дверку. Ещё раз огляделся, оценивая обстановку в новом свете, и по старой мужской традиции двинул налево.
Обшивка этого гиганта, в отличие от кораблей Содружества, не выглядела угловатой и металлической. Плавные линии в сочетании с пастельными цветами — салатовым и бледно-голубым, вызывали ассоциации не то с больницей, не то с каким-то офисом.
Примерно каждые пятьдесят метров слева маячил шлюз, каждые сто справа — переборка с закрытыми створками гермоворот, ведущих, видимо, в недра корабля. Прогуляться туда было бы дюже интересно, но это позже, сейчас приоритеты другие.