Конечный же результат получился чрезвычайно живучим по сравнению с прототипом, менее требовательным к условиям проживания, втрое более крупным и ещё более кислородоносным. Разве что намного менее плодовитым.
Цвет листвы тоже вышел заметно более бирюзовым, чем у оригинала, что было высоко оценено колонистами с точки зрения эстетики и душевного умиротворения.
В общем, Саня стоял, восторгаясь давно потерянным и вновь обретённым фитоантиквариатом, и потихоньку зарабатывал кислородное опьянение. Я тоже подышал «веселящим газом», но чисто так, немного приободриться, поэтому подышав с полминуты, нырнул обратно под забрало скафа.
Не сказать, чтобы сильно стрессанул, но малость адреналина наше возвращение к титану хапнуть заставило, с последующими отходняками.
Первое, что все мы услышали, вынырнув из гипера — сигнал тревоги. На мониторе четыре сигнатуры, прямо как в прошлый раз, но на этот раз бодро рванули в нашу сторону все четыре. Командование отражением атаки принял на себя неопределённого возраста мужик из мишкиной братвы, командовавший их старым кораблём, оказавшийся специалистом по тактике малых соединений. Ну, может не специалистом, но в прошлом он служил во флоте и имел реальный боевой опыт вместе с соответствующими базами, в отличие от нас, землян, доселе видевших космические сражения только в кино.
Перед вылетом, при обсуждении возможных боестолкновений, он и предложил простую, но вроде бы вполне эффективную тактику: выстроиться треугольником из трёх корветов — нашего, мишиного и свежекупленного, объединить щиты и идти на сближение до рубежа атаки электромагнитной пушкой. Вернее, уже тремя пушками, и уже с настраиваемой воронкой импульса.
Против ракетных атак у нас на троих целая прорва турелей ПРО, а против остального — свои малые ракеты и тройной комплект силовых щитов. Ну и универсальные ЭМИ пушки, как для мягкой остановки, так и для глубоких анальных кар неразумных противников.
На крайний случай — держим в кильватере грузовоз, который помимо средней ракетной установки приобрёл ещё и довольно толстый для своего класса рельсотрон. Получилась этакая личинка линкора, с парой больших клыков, но без когтей и с мягким пузиком.
Тут же баржа только готовилась выползти в обычный космос, поэтому мы, сцепившись в треугольник, бодро потрусили навстречу супостатам, надвигающимся на нас уступом прямо в лоб. Видимо, чуяли за собой силу, может из-за численного превосходства, может вооружились хорошо, а может по обеим причинам сразу.
Ракетный залп они дали с максимального расстояния, продвигаясь дальше под прикрытием волны малых ракет. Тоже не дураки, видать, что-то в тактике шарят.
Мы же, подпустив всё это непотребство поближе, неторопливо расстреливая особо ретивые ракеты, дали электромагнитный залп по заранее разобранным целям. Цели тут же потеряли сразу все признаки жизни, хоть и продолжили двигаться по инерции.
Последний же, видя, что происходит неведомая хрень, вследствие которой он внезапно из четвёртого всадника апокалипсиса превратился в одинокую унылую лошадку, решил прикинуться маленьким, но очень шустрым пони, загребая всеми двигателями в обратном направлении.
Вот куда-то между движками, прямо под хвостик ему и зарядили прицельным импульсом, разрушив наивные мечты о побеге и, возможно, коварной мести.
Когда поднаторевшая в абордажах команда бывших гладиаторов вскрывала обесточенные корабли, лихоимцы разве что локти не кусали от бессильной злобы: всё оружие Содружества так или иначе имело электронные потроха, включая боевых дроидов и гранаты. Так что брали их легко и непринуждённо, с прибаутками и почти дружескими подколками.
Однако, чуть позже, когда начался допрос, злодеев пришлось брать за мякоть, так как, несмотря на лёгкое охренение от простоты, с которой они были повязаны, ущемленцы почему-то решили поиграть в стойких партизан.
Как оказалось позже, они решили, что их будут пугать ментоскопированием — опасной для когнитивных способностей процедурой, способной вынуть из мозгов хорошо зафиксированного пациента нужную информацию, попутно их поджаривая.
Но земные варвары оказались намного приземлённее. Когда на ягодичных мышцах самого борзого раскалённым до приятного апельсинового цвета плазменной горелкой штырём выжгли русское обозначение данного органа из четырёх букв, не применяя обезбола и даже кляпа, так что пациент орал очень убедительно и проникновенно, остальные таки прониклись и выложили даже то, чего не знали.