Мурза, все это время простоявший с открытым ртом у окна, машинально снял со спины рюкзак. С некоторыми усилиями отыскал в недрах слуховой аппарат и надел его. Ну, наконец–то я могу хоть с кем–то поговорить.
— Мурзик, ты меня слышишь? — мой писк заставил его поморщиться. — Вытащи тело из шкафа. Не дай им меня забрать.
Ученик повернулся к Михеичу.
— Маруся просится наружу, — жалобно проблеял он.
— Точно, как я мог забыть, — шеф всплеснул руками и крикнул. — Алексей, зайди ко мне.
Алексей возник в кабинете сразу, как будто подслушивал под дверью. Вместе с Мурзой они вытащили меня наружу и прислонили к сейфу.
— Мурз, — я почти успокоилась, — поищи там пуговку. У меня от рубашки оторвалась.
Ученик нырнул в шкаф и пошарил по дну.
— Далась тебе эта пуговица, в такой–то момент, — проворчал ВГ.
— Мурза, ну что там? Нашел?
— Да, вот, — в его руке мелькнул маленький кругляшок.
— Положи мне в задний карман, — приказала я.
— Хорошо, — неуверенно ответил он.
Затем аккуратно засунул пуговицу в задний карман шорт, надетых на мое тело, и густо покраснел.
— Ты глянь, — Внутренний Голос захихикал, — похоже, наш малыш никогда не трогал упругую девичью попку.
Я отмахнулась от ВГ. Нашел время, шутник недоделанный.
— Очень хорошо, — я приободрила стажера, — а теперь передай шефу мои слова. Только ничего не перепутай. Пусть скажет теще, чтобы эффект проявился, в шкафу надо сидеть не менее десяти часов в день.
Грузчики, честь им и хвала, не дрогнули и не убежали. Даже придержали тело, когда я заскользила по стеночке. А затем легко подняли шкаф и вынесли вон.
Михеич, стеная, схватился за волосы. Его виноватый взгляд шустрым тараканом пробежал по мне. В этот момент, тело снова попыталось упасть, и, как ни странно, весьма успешно. С грохотом, слегка приглушенным ковром, я соединилась с полом, как с давно потерянным родственником. Мне не так повезло, как шефу утром, на пути не оказалось ни мягкой Дуси, ни, хотя бы, тощего Алексея. Но это никак не отразилось на отвердевшем туловище.
— Так дело не пойдет, — главному удалось, наконец, вынуть седалище из кожаного кресла.
Он подошел к двери, ведущей в небольшую комнату без окон, и распахнул дверь.
— Несите ее сюда, — предложение шефа, сравнимое с неслыханной щедростью, было продиктовано чувством вины.
В комнатке стояла огромная двуспальная кровать, застеленная мятым шелковым покрывалом с вырвиглазным рисунком, куда и положили мое тело. Стул возле кровати служил вешалкой для одежды, на нем как раз лежали принесенные утром рубашки. Михеич так и не успел переодеться. В углу торшер под зеленым абажуром светился мягким светом. У стены, напротив двери, стоял мини бар максимальной комплектации. В целом, уютное местечко, если бы не витающий под потолком тяжелый похмельный дух. Но, других вариантов не было, если не считать подсобку, где обитал домовой.
Я покинула кое–как устроенную оболочку и вернулась в кабинет, где уже разгорелся нешуточный спор.
— А я вам говорю, что не дарил ей шкаф, — сердитый шеф щедро брызгал слюной в лица оппонентам, — как вы не понимаете. Это не в моих интересах.
На столе перед Михеичем уже стоял древний телефон.
— Мария, вы на связи? — палец шефа нажал на кнопку.
— Да, да. Конечно.
В трубке захрипело, откашлялось и выдало мелодичным хорошо поставленным голосом:
— Ja Ja. Natürlich.
— Ой, пардоньте, — Михеич сбросил звонок и выбрал другую цифру.
— Да здесь я, здесь. Чего тебе, надобно, старче.
Видимо, несговорчивый аппарат, решил сегодня воспользоваться дополнительными функциями, и включил сказочное оформление.
— Я, правда, не дарил Мегере Петровне шкаф, — мне показалось, или в голосе начальника промелькнули жалобные нотки?
— Илья Михеевич, не переживайте.
— Не печалься, Илюшенька, сокол мой ясный, — перевел зловредный телефон.
Алексей хрюкнул от смеха и тут же пожалел, что родился на свет. Чего–чего, а метать грозные взгляды, аки молнии, шеф еще не разучился.
— Как обстоят дела с часовым магазином? Мария Александровна, доложите присутствующим.