Пусть он откажется от меня…
— Идешь пить чай? — спрашивает меня соседка по комнате, шестнадцатилетняя Ева. Девочка совсем, а уже готовится стать мамой. С другой стороны, они хотя бы могут находиться рядом со своими детьми, а у меня Караев обещал отобрать ребенка, как только я рожу, и отдать жене.
Лучше о нем не думать!
— Так ты идешь пить чай? — повторяет вопрос Ева, доставая из тумбочки печенье и дешевые карамельки. Когда-то я даже не взглянула бы на такие сладости, а сейчас рот слюной наполнился. Как и они, я радуюсь простым сладостям.
— Нет, наверное, — неудобно объедать беременных и кормящих, пусть лучше малышей угостит, а я обойдусь.
— Ты и обедать не ходила, — комментирует Ева.
— Я немного полежу, ночью практически не спала, — поправляю подушку.
Ночью я практически не спала, не получалось уснуть, хотя я лежала в теплой сухой постели. Милая болтушка Алиса пыталась меня отвлечь веселыми рассказами, но плохие мысли назойливо заползали в голову, сеяли страх в сердце.
— Ну, как хочешь, — вздернув подбородок, девушка удаляется из комнаты. Я не обижаюсь, кто ее учил хорошим манерам?
С завтрашнего дня нужно заняться поиском работы. Кто меня возьмет без опыта? Под невеселые мысли я заснула.
Тронув за плечо, меня разбудила соседка.
— Ужин, — негромко произнесла она.
— Спасибо, — я поднимаюсь с постели. За окном уже стемнело. Умывшись холодной водой, отправляюсь вслед за девушками, которые идут в столовую. Запах еды заставляет урчать мой желудок. От смущения я готова провалиться сквозь землю. Нужно начать питаться.
Готовят здешние повара точно вкуснее моей мамы. На ужин давали свекольный салат, гречневую кашу и кусочек курицы, а три дольки свежего огурца украшали край тарелки.
Закончив ужин, девочки собираются у телевизора вместе с детьми. Малыши смотрят мультики, играют на коврике, а мамочки сидят в телефонах. А у меня телефона нет…
Может, это и к лучшему …
Мы с Евой после ужина возвращаемся в спальню. Она рассказывает о себе. Как я и предполагала, девочка из неблагополучной семьи. Забеременела сразу после девятого класса. Мне непривычно слышать мат в каждом предложении, но я понимаю, в каких условиях она жила. Никто не занимался ее воспитанием и обучением. От кого ждет ребенка, точно не знает, у нее было несколько мужчин одновременно. Сделает тест ДНК после рождения малыша, чтобы получать алименты. Услышь я раньше подобную историю, пришла бы в ужас, а сейчас выслушала спокойно, у самой ситуация не лучше.
— А у тебя что? — спрашивает она.
— Замуж хотели отдать против моей воли, а я сбежала, — полной откровенности не нужно. У меня язык не поворачивается произнести ту гнусность, что для меня уготовили родные.
— Он старый? — делает Ева неверные выводы.
— Нет, — мотнув головой, поднимаю повыше подушку. — Но и не молод, тридцать лет.
Ева задумывается, наверное, раздумывает, много это или мало.
— Урод? — в голосе Евы появляется озадаченность.
— Нет, — вспоминая Караева. Он вполне привлекателен.
— Бухает? Наркоман?
— Не знаю, — пожимаю плечами.
— Не работает? — то ли спрашивает, то ли утверждает.
— Работает, — сдерживая невеселую улыбку. Знала бы Ева, сколько у моего «жениха» денег. Он даже может позволить себе купить наложницу!
— Знаешь, я поняла, что любовь — это хорошо тогда, когда у тебя все есть, а когда нечего поесть, не будешь крутить носом. Я бы и со стариком жила, если бы зарабатывал и помогал растить ребенка.
Во мне все противится ее словам, хочется достучаться, объяснить свою позицию, но я этого не делаю. Кто я такая, чтобы судить?
— На завтрак будет каша, потом приедут соцработник, психолог, врачи… — я уже засыпаю, а Ева продолжает что-то говорить.
Мысленно отмечаю, что мне нужно поговорить с соцработником. Прямо завтра стоит начать искать работу.
Первая ночь в женском приюте проходит спокойно, мне даже удается уснуть под щебет соседки…
…
Умывшись, мы идем на завтрак в столовую. Девушки собрались стайкой у окна. Толкутся возбужденные, смеются.
— Какой красавчик, — стонет одна из них, держа на руках ребенка.
— Хочу его! — смеется другая девушка, которую за штанину держит ребенок двух-трех лет. Кого бы они там ни увидели, разве можно при детях говорить такие вещи? Глупые…