Вряд ли кто-то будет беспокоиться о моей персоне, но мне бы не хотелось навлечь на свою голову недовольство Караева. Он здесь распоряжается даже воздухом, которым мы все дышим. Если Ислам запретит мне приходить на конюшню, рабочие меня и близко не подпустят к лошадям. А он может запретить, если Маура продолжит строить свои козни. В прошлый раз у нее это не получилось, но я до сих пор в деталях помню тот разговор:
— Она с Арифом кокетничала в саду, — как только Маура произнесла эту фразу, взгляд Ислама резанул по мне.
— Ариф не конюх, — обрубила недовольно старуха, поджав свой морщинистый рот.
— Какая разница, кто он, если девка в первый же день флиртует с наемным рабочими? — махнув небрежно в мою сторону, Маура спокойно подняла бокал и отпила глоток воды.
Королева сделала свой ход, дальше разбираться королю? Я настолько удивлена происходящим, что теряю дар речи. Мне и в этом доме придется защищаться от несправедливых нападок? Внутри растет протест и злость. Злость на родных, на Караева, на его жену и даже на Даниру!
— Я должна оправдываться? — вскинув брови, смотрю с вызовом в глаза Исламу, а у самой сердце застывает в тревожном ожидании. Мои братья и разбираться бы не стали.
— Есть за что?.. — спокойно интересуясь, отодвигает от себя приборы. Он не выглядит злым, в его глазах я не вижу подозрительности или обвинения. Немного расслабившись, я произношу:
— Нет, — уверенно. — Завтра я собираюсь пойти на конюшню. Ариф пригласил меня посмотреть лошадей, — я уже поняла, что будет лучше, если о моих перемещениях Ислам узнает из моих уст.
— Можешь даже покататься, я разрешаю, — поднимаясь из-за стола. — Прикажу, чтобы тебе подобрали самую смирную лошадь.
Судя по тому, как вытянулось лицо Мауры, не такой реакции она ожидала. Я нажила врага в ее лице…
В тот вечер я сбежала следом за Караевым. Ислам встал на мою сторону, но я прекрасно понимаю, что его защита носит временный характер, все может измениться в любую минуту, поэтому не стоит переходить черту его доверия. В отношении меня она и так очень тонкая. Мой «враг» не дремлет, вопрос времени, когда в следующий раз она укусит.
— Спасибо, Ариф, что проводил девушку, — раздавшийся в темноте голос заставляет меня вздрогнуть.
— Добрый вечер, — здоровается Ариф, протягивая руку вышедшему из тени Исламу. — Лалу ожеребилась, завтра приходи знакомиться с будущим чемпионом, — с гордостью произносит он.
Ариф не просто конюх, он бридер, то есть занимается разведением породистых лошадей.
— Приду, — кивает Караев. Не могу понять, злится Ислам или нет, но с его появлением я стала чувствовать холод, будто температура на улице резко понизилась на несколько градусов.
— Самира нам очень помогла, — совершенно напрасно начинает меня хвалить Ариф.
— Самостоятельно приняла роды? — только глухой не услышит издевки в его голосе.
— Если бы мы ей доверили, уверен, что она справилась бы, — защищает Ариф. Ислам никак не комментирует его слова. В воздухе повисает тишина, которую спешит заполнить бридер. — Она все время была с кобылой, гладила ее, успокаивала. Ты же знаешь, что у нее своенравный, вспыльчивый характер…
— Можешь не продолжать, я уже понял, что без помощи Самиры вы не справились бы. Видимо, я зря плачу зарплату доброй половине работников, — из его голоса пропадает легкость. Ариф не ожидал выпада, поэтому не знает, что сказать.
— Твои работники отрабатывают каждый уплаченный им рубль. Ты прав, мое нахождение на конюшне было бесполезным. Мне хотелось увидеть жеребенка. Я увлеклась и забыла о времени, — Ислам слушает, на его лице нельзя прочитать ни одной эмоции. Как же меня злит этот «покер-фейс». — Ариф всего лишь пытался меня защитить.
— От меня ее не надо защищать, — обращается строго к Арифу. — Можешь отдыхать, — отправляет его кивком головы. Попрощавшись, Ариф разворачивается и уходит, а мне словно стекла в горло насыпали, ничего сказать не могу.
Мои родные намного хуже общались со своими работниками, но именно сейчас мне становится неудобно за тон Ислама. Наверное, потому что Арифа я воспринимаю как друга, а в том, что он получил нагоняй, есть моя вина.
Почему мужчины вечно все портят? От моего прекрасного настроения не осталось и следа. Пропало желание ходить на конюшню. Так хочется развернуться и уйти, но я молча стою на месте, жду, когда он выскажется.