Руки крепче сжимаются на ее плечах, скользят по спине. Наклонив голову к ее волосам, зарываюсь в них носом. Вдыхаю ее запах и дурею. Включаются инстинкты, они вступают в жесткую борьбу с контролем. Я словно зверь, у которого шерсть становится дыбом при виде той самой самки. Хочу попробовать ее, узнать, какая она на вкус. Внутренний голос нашептывает, что я имею на это право. Никто и ничто не может мне запретить взять ее любым способом, которым я пожелаю ее трахать. Самира всего лишь рабыня в этом доме, ее мне отдали на пользование…
Становится противно от своих мыслей. Ненавижу, когда инстинкты начинают управлять разумом. Отстраняю ее от себя, отхожу на шаг, но руки все еще держу на плечах. Боюсь, что она сиганет куда-нибудь в темноте и еще раз за сегодняшний день ударится головой.
— Испугалась? — голос звучит низко. Контроль я вернул, но тело все еще съедает желание.
— Угу, — что-то нечленораздельное промычала Самира. Я ощущаю дрожь ее тела и понимаю, что это страх, а не холод. Женщина в моих руках должна дрожать от страсти…
«Она не женщина», — напоминаю себе.
— Кто выключил свет в коридоре? — сдерживая ярость, хотя понимаю, что виноватых нет.
— Не знаю, не могли же все лампочки разом перегореть? — едва слышно произносит, на одном выдохе, в конце громко хватает воздух. На втором этаже в одной из комнат загорается свет, который падает на окна первого этажа.
— Они и не перегорели. С тобой все в порядке? — разглядываю Самиру в полумраке, она выглядит так, будто я на нее напал.
— Да, — кивает. Пятясь назад, старается выскользнуть из моего захвата.
— Если все в порядке, иди в свою комнату и не выходи, — получается строго. Ну и хрен с ним. Никто не обещал, что я буду нежным, внимательным и заботливым. — Кстати, тебя на конюшне потеряли. Если пропал интерес к животным, сходи и честно предупреди, а не прячься в комнате, — отчитываю ее. Если бы я стал просить Самиру пойти на конюшню, она, задрав повыше подбородок, сто процентов послала бы меня куда подальше, а так есть шанс, что она вернется и будет ухаживать за лошадьми.
Прохожу мимо, оставляю ее в коридоре со своими мыслями. Уверен, в мою сторону летят пожелания «здоровья, счастья и долголетия».
Алихану звонить не приходится, он сам мне набирает, предупреждает, что перегорел один из предохранителей. Они проверят, что случилось. Система установлена так, что отключить свет во всем доме практически невозможно. Если электричество полностью гаснет, через четыре секунды автоматически начинают работать генераторы. Это сделано на случай нападения.
— Ты что такой нервный? — раздается голос Мауры. Отделившись от колонны, она медленно плывет в мою сторону. — Какая муха тебя укусила? Или это была не муха?.. — выгибает свои красивые соболиные брови.
— Единственная, кто пытается меня укусить в собственном доме — моя жена-змея, — отвечаю в тон ей.
— Так дай мне свободу, и мы оба будем счастливы! — выплевывает зло. — Хватит держать меня на коротком поводке! — расходится Маура.
— Если я спущу тебя с поводка, ты опять свяжешься с преступниками, — цежу сквозь зубы. Она умеет вывести на ровном месте.
— Рашид не был преступником! — кидается на защиту своего любовника.
— А кем он был? Твой Рашид состоял в организации, запрещенной во всем мире! Ты вместе с ним собиралась бежать в другую страну, где из таких вот дур промыватели мозгов делают смертниц, — кричу на нее, но знаю, что она все равно не услышит, будет твердить свое.
— Я бы на такое не пошла! — яростно заявляет она. — Ты ничего не знаешь…
— Ты бы сама не поняла, как это произошло! — злюсь, что мы опять возвращаемся к бессмысленному разговору. Маура жутко меня раздражает, порой приходится бороть в себе сильное желание бросить ее в холодный бассейн, чтобы она перестала действовать мне на нервы, но я вырву глотку любому, кто причинит ей боль.
— Я всего лишь хочу отомстить за сестру, найти ее убийцу и покарать! — подбородок Мауры дрожит, из глаз текут крупные слезы.
Я понимаю ее боль. Их мать умерла во время родов, чудом дав жизнь младшей дочери. Мауру вырастила сестра, которая заменила ей мать. Когда отец выбрал мужа для старшей дочери, Маура сильно заболела, но свадьбу переносить не стали. Жених, как и положено, подходил невесте по статусу. Выбирая деньги, влияние и власть, порой отцы забывают, что жить их дочери придется с человеком. В данном случае жених оказался монстром. Монстром, который избивал жену даже тогда, когда она была беременна. Избивал до такой степени, что в итоге она умерла от внутреннего кровотечения.
— Твой отец его наказал! — рявкаю я. Отцу Мауры нечего было терять, он боролся с последней стадией рака. Но будь это не так, он бы все равно убил зятя. Если бы тот урод остался жив, я сам бы разорвал его на куски. Меня не было в те дни в Москве, а по нашим обычаям похоронили его в тот же день до заката. Даже экспертизу нормально не провели.