— Вы мне не верите, но он жив! Жив! — продолжает настаивать на своем Маура.
Эту информацию я проверял сотню раз. Мои люди икали любую зацепку, чтобы подтвердить ее слова, но ничего не нашли, кроме могилы на кладбище и показания свидетелей, которые в один голос утверждали, что видели его мертвым.
— Маура, хватит! — приказываю замолчать, мы все равно с ней не договоримся.
— Я видела его, почему вы мне не верите?! — топает ногой. Сейчас она мало похожа на змею, в ней говорит обиженная маленькая девочка.
— Ты видела кого-то похожего…
— Нет, я видела его! — перебивает меня. — Видела! Рашид обещал мне помочь его найти! Я точно знаю, он сбежал в другую страну, но приезжал на похороны своего отца! Его родственники должны что-то знать! — кричит Маура. Ее уверенность в том, что убийца жив, в очередной раз колеблет мою уверенность в том, что он мертв. Запрещаю себе поддаваться эмоциям.
— Маура, пока ты не откажешься от плана мести, пока ты не найдешь человека, за которого выйдешь замуж, пока не родишь ребенка, я буду держать тебя на коротком поводке, — заявляю устало. Я могу только надеяться, что материнство избавит ее навязчивой идеи.
— Этого не будет! — категорично заявляет она.
— А я не нарушу слово, данное твоему отцу, — бросаю Мауре, разворачиваюсь и ухожу в кабинет. Вот и поговорили.
Иногда я жалею, что дал умирающему старику слово заботиться о Мауре. Она думает, что за брак с ней отец отписал мне бизнес, но я не принял его условия. Бизнес я купил, причем прилично так переплатил. Когда эта дурочка угомонится и начнет жить для себя, узнает, что на ее счетах очень много денег, которых хватит на безбедное существование не только ей, но и ее внукам, а пока она будет жить «на поводке».
Хлопнув раздраженно дверью, прохожу в кабинет и падаю в кресло. Вот и отдохнул…
Глава 19
Ислам
Погруженный в свои мысли, я не сразу реагирую на стук в дверь.
— Войдите, — громко произношу, когда стук повторяется.
— Доброе утро, Ислам Тахирович, — входит моя помощница, переводит взгляд на часы, будто хочет сообщить, что она не опоздала. Я это и так знаю. — Как вы и просили, — проходит к столу, кладет на него какой-то список. — Я подыскала несколько квартир в хороших районах города, — отчитывается Лариса. — В шаговой доступности метро… — перечисляет преимущества каждой отобранной квартиры.
Слушаю вполуха, мне эта информация пока не очень интересна. Я замотался, пришлось срочно лететь на Урал, решать важные вопросы. Вернулся два дня назад и вспомнил, что забыл попросить помощницу найти для Самиры квартиру. Управилась она быстро. Даже слишком быстро. Наверное, надо выдать премию за старание и внеурочную работу. Прежде чем Самира переедет в новое жилье, пусть Алихан убедится, что там безопасно.
— …развита инфраструктура, — продолжает Лариса. — В одном из районов находится институт…
— Скинь все адреса Алихану, он знает, что делать, — посматривая в монитор ноутбука, где завис важный документ, перебиваю помощницу. В этом году она все равно не сможет поступить, пусть ходит на подкурсы. А институт выбирает сама.
— Алихан Умарович все адреса взял еще вчера вечером, — сообщает мне Лариса. Подозрительно на нее кошусь. — Не нужно было давать? — испуганно.
— Между вами что-то есть? — интересуюсь я.
— Нет, — мотает головой. — Что вы? Я работала в офисе, а он приходил с вечерней проверкой. Вы же знаете, какой он. Пока все не выяснит…
— Хорошо, хорошо, — махнув рукой, останавливаю поток нервной речи. Если бы Алихан не был таким дотошным, на меня бы он не работал. — Вызови-ка мне сисадмина, — злюсь я, щелкая мышкой.
Я жду важного звонка, мне нужны данные, а документ не могу открыть. Прекрасно понимаю, что ураган внутри меня никак не связан с зависшим файлом, время решения этой проблемы — несколько минут. Упоминание о переезде Самиры поднимает внутри меня бурю, закипает и тут же стынет кровь, штормит от эмоций, а мозг в этот самый момент твердит, что я принял верное решение — девочке пора жить отдельно.
Лариса, даже если и удивлена перепадам моего настроения, вида не подает. Мои сотрудники ведут себя так, будто находятся на боевом посту. Любое мое решение — закон, его нельзя оспорить. Если я совершу промах, мне разгребать возникшие проблемы, если, ослушавшись, промах совершат другие, они в компании не задержатся.