— Здравствуй… те, — здоровается сначала со мной, потом переводит взгляд на брата, с которым, в принципе, давно знакома. — Я бы хотела с тобой поговорить, — делая шаг к столу, за которым я сижу.
— Это настолько важно, что не могло подождать до вечера? — от тона моего голоса она вздрагивает. Мне не понравилось, что любовница заявилась в компанию без звонка. Уволю охранников, которые ее пропустили в здание!
— Да, — задумавшись на несколько секунд, а может, просто набираясь смелости. Пахнет неприятностями — этим предчувствием пропитывается воздух.
— Говори, — предлагаю я.
— Я бы хотела обсудить этот вопрос наедине, — переводит взгляд на Алихана.
Усмехаясь, брат поднимается с кресла. Я не стал бы просить его уйти, Алихан знает обо мне практические все и помнит куда больше моего. Даже детские наши проказы…
— Говори, — повторяю я, когда дверь за братом закрывается.
Лада проходит, старается элегантно сесть в кресло, в котором только что сидел Алихан, но переигрывает и роняет сумочку.
— У меня для тебя новость, — Лада изображает переживание, но в глазах я вижу триумф. Чувствует себя победительницей? Не тороплю, хотя ее поведение раздражает. Даю ей насладиться моментом и вжиться чуть лучше в роль несчастной страдалицы. Мое молчание заставляет Ладу нервничать. Перебирая пальцами ремешок на сумке, она испуганно смотрит на меня. — Ислам, я не виновата, — заявляет она, выставляя перед собой ладонь. Хорошее начало, речь явно заготовлена. — Я не понимаю, как это произошло, — одну руку кладет на грудь, во второй сжимает ремешок сумочки до посинения пальцев.
— Что произошло? — я знаю ответ, но хочу услышать его из уст этой лгуньи.
— Мы предохранялись! Оба! Я тебя не обманывала! — истерично. — Мне сюрпризы, так же как и тебе, были не нужны, — на глаза наворачиваются слезы, в которые я не верю.
— Может, уже скажешь? — несмотря на ярость, я пытаюсь говорить спокойно.
— У меня задержка три дня, — поизносит она едва слышно. Вроде все было понятно с самого начала, как только она вошла в кабинет, а все равно слова цепляют за живое. Грязная женская манипуляция. — Но я сразу хочу сказать, что аборт делать не буду, — мотает головой, будто я настаиваю, мне эта мысль даже не пришла в голову.
— Была у врача? — задаю уточняющие вопросы.
— Нет, — мотает головой. Если Лада продолжит, она у нее отвалится.
— Завтра поедем вместе, — выдерживаю спокойный тон, несмотря на протест внутри. Дети должны рождаться в семьях, где могут получить внимание, заботу и любовь обоих родителей. Да и кандидатура мамы вызывает стойкое сопротивление. — Если окажется, что ты и правда беременна, мы сделаем анализ ДНК, как только позволит срок, — наблюдаю за ней. Лада и пугается, и удивляется.
— Я ни с кем кроме тебя…
— Если ребенок есть, и он мой… — выдерживаю паузу. — Я заберу его и буду воспитывать без тебя. Тебя в его жизни не будет. Подумай, какая сумма отступных тебя удовлетворит.
— Заберешь? — привстает с кресла и тут падает в него. Во мне все противится такому решению, но я должен понять, на что рассчитывает Лада, какие планы строит в своем изворотливом мозгу. Если я пойму, что она желает этого ребенка, возможно, оставлю, а если он всего лишь билет в обеспеченную жизнь…
— Ты ведь не думала, что я женюсь на тебе? — вижу, что думала, надеялась и рассчитывала. Есть ощущение, что она лжет. Не могла она забеременеть, если мы оба предохранялись. Я ни разу не трахал Ладу без презерватива. Она уверяет, что пьет таблетки. Есть вопросы, на которые я пока не знаю ответов. — Я не хочу, чтобы мой ребенок видел, какой образ жизни ведет его мать, — заявляю прямым текстом, не боясь задеть ее чувства.
— Какой образ жизни?! — вспыхивает Лада, словно я оскорбил ее непорочный образ жизни. — Я встречалась только с тобой!
— А до меня ты встречалась с другими богатыми мужиками, — констатирую известный нам обоим факт из ее жизни. — Ты ничего не умеешь, кроме как отлично отсасывать и раздвигать ноги, — мне не было дела до ее профессиональных качеств, я выбирал любовницу по другим критериям. — Как только твоя красота увянет, ты будешь делать это за меньшие деньги, — выдвигаю предположение.
— Я пойду работать! — яростно заявляет она. Хотелось бы ей верить, но не верится.
— Кем? — интересуюсь я.