Павел подошел и спросил у Генри разрешения пригласить меня на танец.
— Как дама, — вежливо ответил Генри, глядя на меня.
Павел молча протянул мне руку, и я подала ему свою.
12
Следующие несколько минут для меня пролетели как в забытьи. Все органы чувств отключились одновременно. Но, постепенно приходя в себя, словно шаг за шагом поднимаясь из туманной низины, я наконец очнулась и, едва разжимая зубы, процедила:
— Что вы себе позволяете?
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Павел.
А действительно, что? Пригласить на танец не преступление.
— Ты ведешь себя грубо и по меньшей мере странно, — не сдавалась я.
Павел улыбнулся.
— Так мы снова на «ты»? — спросил он, чуть приподняв бровь.
Я немного опешила. Это «ты» вылетело у меня непроизвольно.
— С чего это ты решил меня пригласить? — пошла я в атаку. — Весь вечер преспокойно стоял в стороне, не замечая...
— Ошибаешься, — не дал мне продолжить Павел, — я только и делал, что весь вечер не спускал с тебя глаз.
— Тогда тебе хорошо удавалось это скрывать, — огрызнулась я.
— Что ж, тебе видней, — легко согласился он, — хотя я к этому не стремился. — И, чуть помедлив, добавил: — Но я рад, это говорит о том, то ты думала обо мне. — Он, как всегда, слегка иронизировал.
— Ты слишком о себе возомнил! Ты невозможный человек, эгоистичный и невоспитанный. — Мне хотелось сказать что-то обидное, чтобы задеть его, стереть с лица эту самодовольную ухмылочку, но, пока я придумывала, Павел быстро наклонился к моему уху так, что губы его коснулись волос, и тихо сказал:
— В таком деле, Мариночка, на хорошие манеры рассчитывать не приходится. По-твоему, я должен был и дальше спокойно стоять в стороне и наблюдать, как беззастенчиво пытаются увести мою женщину? — Сказав это, он слегка отклонился и с нескрываемым интересом ждал моей реакции. Он явно провоцировал меня, и я понимала это, но сдержаться не могла.
— С какой стати ты...
— Называю тебя своей? — быстро вставил Павел.
— Это кто так решил? — пропела я.
— Я, — коротко ответил он с безмятежной улыбкой.
— Ты... Ты ведешь себя... как собака на сене, — наконец-то я нашла мало-мальски подходящее определение его поведению.
Павел ответил не сразу.
— Мысль интересная, продолжай. Что же ты остановилась? — В его голосе послышалась напряженность.
— Незачем мне продолжать, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю...
— Нет, не знаю, — сдержанно откликнулся он. — Я давно оставил попытки понять тебя и объяснить твои поступки.
— Да? Тогда скажи, почему именно Генри тебя не устроил? Стоило ему подойти ко мне, как ты оказался тут как тут. — И тут меня понесло: — Тебе мало твоих бесчисленных поклонниц? Или все дело в Генри?
— О, подожди-ка, не все сразу. Для начала давай разберемся с поклонницами. Я что-то не понимаю... — Лицо его застыло.
— Тут и понимать нечего, — уж не так уверенно заявила я.
— Уж будь любезна, объясни мне, непонятливому, что ты имеешь в виду, говоря о моих поклонницах? — вежливо попросил он. — Я всегда считал, что бросаться словами можно только в том случае, если ты за них отвечаешь.
Я уже и сама была не рада своему упрямству и все же заявила:
— Не стану я ничего объяснять, и так все ясно. — И попыталась высвободиться из кольца его рук, но Павел этого не позволил.
— Конечно, так проще, — иронично заметил он и плотно прижал меня к себе. — Не спеши, музыка ведь еще не закончилась, — прозвучал его тихий, обволакивающий голос.
Я чувствовала его тело, и мое сердце, рвущееся из груди, отдавалось в ушах частыми и гулкими ударами. Мои руки уже не отталкивали его. Я вся дрожала.
— Наверно, мне давно следовало так поступить, — заметил Павел. — А теперь поговорим. Вернее, я буду говорить, а ты слушать.
Я молчала, и он удовлетворенно улыбнулся.
— Я действительно стоял в стороне и не только сегодня, но это не значит, что я забыл о тебе и думать. — Павел немного помолчал, не прекращая при этом плавно вести меня в танце. — И очень может быть, — продолжил он, — я и сегодня не подошел бы к тебе. Если бы не Генри... Вот тут ты права: — соперника всегда чувствуешь.
— Я тебе уже говорила, что ты слишком самонадеян.
— Нисколько, дорогая. Я всего лишь прагматик, реально оценивающий свои способности и возможности. Генри — дело другое, я слишком хорошо его знаю. Когда он принялся за тебя, я уже не мог стоять в стороне и наблюдать — надо было действовать.
— Ты, наверно, считаешь, что и меня знаешь очень хорошо?