— Я не могу больше... — прошептала я. — Пожалуйста...
Он наклонился ко мне и, скользнув губами по моим губам, прошептал:
— Мы не будем спешить... — Его губы блуждали по лицу и шее, поцелуями перемежая слова. — Я хочу, чтобы ты запомнила каждый миг...
Наконец он оторвался от меня и, быстро раздевшись, лег рядом. Я повернулась к нему и тесно прижалась всем телом. Павел медленно гладил мои плечи, спину, опускаясь все ниже и ниже... Я чувствовала шелковистость волосков на его груди, щекочущих и дразнивших мою кожу. Я чуть отстранилась и пробежалась по ним пальцами, рука, как по шелку, скользнула вниз и наткнулась на его возбужденную плоть. На меня как огнем полыхнуло, дыхание сбилось, а сердце ухнуло куда-то вниз. Мне непреодолимо захотелось потрогать, ощутить ее упругую твердость в своей ладони. Я осторожно передвинула руку ниже и чуть-чуть сжала ее и тут же почувствовала, как тело Павла содрогнулось, а из груди вырвался сдавленный стон.
— Сейчас... подожди... — прошептал он и стал целовать меня, медленно сводя с ума и приближаясь к тому месту, где сосредоточилось все мое неудовлетворенное желание...
Я больше не в силах была выносить эту пьянящую муку.
— Пожалуйста... — взмолилась я и сама нашла его губы...
Павел застонал, приподнялся и, глядя мне прямо в глаза, одним сильным движением вошел в меня. По телу прокатилась огненная волна наслаждения. Я вскрикнула, пальцы судорожно впились в его кожу...
13
Проснулась я, наверное, часа через три. Свет в комнате горел — никто из нас не позаботился его выключить. За окном еще было темно и, судя по монотонному, едва различимому шуму, доносившемуся с улицы, дождь продолжался.
Павел спал. Я слышала его ровное и тихое дыхание у себя за спиной. Осторожно, чтобы не потревожить, я перевернулась на другой бок. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая свободно вытянута вдоль тела. Я, чуть касаясь, пробежалась по ней — кожа была теплой и гладкой, темные короткие волоски скользили под моими пальцами, вызывая воспоминания, в ответ на которые внутри снова что-то сладко заныло, а память шаг за шагом принялась восстанавливать события минувшего вечера. Я смотрела на Павла, на его лицо, в эти минуты такое незащищенное, и сердце мое переполнялось нежностью.
— Я люблю тебя, — одними губами произнесла я, как бы пробуя на вкус каждое слово.
И вдруг я замерла, внутри от испуга все похолодело. Я уже произносила эти слова и совсем недавно. «А что он?» — лихорадочно припоминала я. Он не сказал ни единого слова... Но он слышал. Я почувствовала, как напряглось его тело.
Стараясь не разбудить Павла, я легла на спину и уставилась в потолок. Мне так хотелось верить, что все, что чувствовала я, чувствовал и он, что таким, как этой ночью, он мог быть только со мной... Но так ли это? И что значат слова, даже если бы он и сказал, что любит? Как проникнуть в глубину его мыслей?
Я осторожно села в постели. Было зябко и одиноко. Захотелось протянуть руку и дотронуться до Павла, чтобы он снова заставил меня забыть обо всем, развеял страх и тревогу. Но нет, нельзя. Самое главное сейчас — понять, чего я хочу. Но рядом с Павлом это невозможно. И я, затаив дыхание, выбралась из постели и, неслышно ступая, подошла к окну.
Светало. Все было в сизой дымке моросящего дождя. Окна выходили в сад, листья потемнели от влаги.
Так чего же я хочу? Чтобы, проснувшись, он улыбнулся и сказал: «Я люблю тебя, останься со мной». А если он поцелует меня и скажет: «Спасибо, это было прекрасно». И станет спокойно собираться на работу, бриться, умываться и даже предложит подбросить меня до дому... И что я тогда стану делать? Тоже пойду на работу и буду видеть его каждый день и вспоминать его руки, губы и тот восторг, который впервые в жизни с ним познала? И буду любить его и тайно страдать, встречая с другими женщинами и делая вид, что меня это нисколько не беспокоит...