— Что так рано, доченька? Море надоело, что ли? Загорела, посвежела.
— Дело не в этом, — загадочно улыбнулась Лита.
Богдановы переглянулись. Напряжение почувствовалось в позе Киры Сергеевны. Она то и дело разглаживала полы ярко-бирюзового халата, переводя взгляд с дочери на мужа и обратно. Светло-русые волосы собраны в аккуратный узел на затылке, слишком прямая спина. Владимир Петрович выглядит спокойным, но внутри у него все сжалось. Таблетка валидола под язык не помешала бы, но надо держать марку.
— Дело в том, что, во-первых, я решила оставить работу. Мой комплекс Гиппократа удовлетворен. Дальнейшая деятельность в этом направлении убьет меня. Слишком я жалостливая, для того чтобы работать там, где хозяйничают люди в белых халатах и старуха с косой. Не могу каждый день видеть смерть, не могу оставаться к этому равнодушной. Считайте меня слюнтяйкой, но это выше моих сил.
— Никто тебя не осуждает, девочка, — неторопливо заговорил отец, воспользовавшись паузой. — Есть другие области применения твоих знаний. Мы с мамой давно предлагали тебе поменять профиль работы. Очень хорошо, что ты наконец решилась. Что же во-вторых?
— Может, с этого нужно было начинать, — Лита почувствовала, что краснеет, но оттягивать разговор не хотела. Душ придал ей бодрости, а часы монотонно приближали момент появления в доме Мартова. — Я познакомилась с замечательным человеком и собираюсь выйти за него замуж. Отдавая дань традициям, он хочет познакомиться с вами. Свататься придет, короче говоря. Если вы не против.
Кира Сергеевна медленно оперлась о спинку дивана, отец многозначительно поднял густые брови.
— Любовь к повальным сюрпризам — это у нее от тебя, — выдохнула мать, обращаясь к мужу. — Лита, милая, только с одним замечательным и веселым покончили. Не узнаю тебя, но, может, он действительно такой замечательный, что тебе десяти дней хватило, чтобы решиться.
— Нет, мама, мне хватило одних суток, — улыбаясь, сказала Лита.
— Еще одна любовь с первого взгляда, как я понимаю, — констатировала Кира Сергеевна.
— У него — безусловно. Я же пока им очарована, сражена. Я могу ошибаться в словах для определения своего чувства. Одно скажу точно — с ним надежно, спокойно, удивительно легко. Это не значит, что он передо мной весь как на ладони. Он благополучный, умный, красивый. Могу еще десяток определений придумать, и мало будет. Вы сами убедитесь: только пару фраз скажет, и вы им очаруетесь.
— Отменная характеристика для молодого человека, — согласился отец.
— Кажется, я не говорила, что он молод, — сдерживая смех, сказала Лита. — Точно определять не берусь, но он где-то твоего возраста, папа.
Владимир Петрович подошел к раскрытому окну, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Обернувшись, заметил:
— Расходы на сердечные капли в нашем доме возрастут вдвое.
— Зачем так, пап? У тебя появится интересный собеседник и благодарный слушатель. Он очень грамотный, разносторонний человек.
— Собеседник появится у тебя, дорогуша, — вставила Кира Сергеевна.
— Кира, что ты хочешь этим сказать? — удивленно спросил Владимир Петрович.
— То, что вы услышали. Двадцатилетняя девочка и шестидесятилетний старик. Чем им еще заниматься? Будешь, доченька, его лебединую песню слушать день-деньской.
— Мама, ну что ты утрируешь?! Мне давно не двадцать, и ему лет не стоит прибавлять. В любом случае, выглядит он замечательно и душой молод, понимаете, душой! Наплевать мне на его деньги, дома, всемогущество. С человеком жить, а не с барахлом. Я плесенью покрываюсь рядом с этими живчиками, которые только и норовят за бедрышко ущипнуть и потискать.
— Не подставляй, не будут и тискать, — съязвила мать, но под уничтожающим взглядом дочери стушевалась. — Я образно говорю, не о тебе.
— Ладно тебе, Кира. — Владимир Петрович вернулся на диван. — Ты упустила один немаловажный момент, дочка. Всесильность его тебе ни к чему, а вот нам, старикам, хотелось бы немного подробнее, без преувеличений. Человек свататься придет, а мы только и знаем о нем, что не мальчик давно. Кто же он? — Владимир Петрович принял позу, говорившую о том, что он приготовился слушать долго и внимательно.
После рассказа дочери родители застыли, переваривая сказанное. Лита посмотрела на притихшую мать, задумавшегося отца. Фамилия Мартова была известна в городе.