— Добрый день, — улыбнулась Лита и, последовав примеру мужа, пожала ей руку.
— Наверное, вы устали с дороги? — заботливо спросила Елена Васильевна.
— Нет, спасибо. Все было настолько замечательно, как в сказке, — ответила Мартова.
— То ли еще будет, — загадочно сказала Стеблова.
— Саша, ты свободен до завтра, — обратился Георгий к ожидавшему команды юноше. — А нам нужно немного освежиться перед трапезой.
Лита поднялась за мужем на второй этаж, где к их просторной спальне примыкала ванная. За время, проведенное вместе с Мартовым, все эти удобства стали казаться ей чем-то само собой разумеющимся.
— К хорошему быстро привыкаешь, — заметила она, нежась в просторной голубой ванне с гидромассажем. Георгий уже принял душ, побрился и, стоя у огромного овального зеркала, с усмешкой поглядывал на жену. — Зная человеческую натуру, смею предположить, что лишаться такого великолепия очень тяжело, даже катастрофично.
— Тебе это не грозит, милая. Никогда не думай о прошлом, оно ушло безвозвратно, как у тебя, так и у меня. Настала наша светлая полоса, оч-чень широкая.
— Гера, а разве могут безвозвратно уйти из памяти тридцать лет жизни с женщиной, родившей тебе двоих детей? Она поддерживала тебя в разные периоды, когда не было ничего и когда было все. Мои потери просто смешны в сравнении с тем, что должен был чувствовать ты, потеряв спутницу жизни. Пусть даже не было испепеляющей страсти между вами. — Мартов молчал, а Лита, выпуская из ванны воду, завернулась в мягкое розовое полотенце. — Наверное, этот разговор неуместен в день нашего приезда.
— Честно говоря, я не готов снова обсуждать мой первый брак. Хотел бы, чтобы и тебя эта тема перестала волновать.
— Так же как и отсутствие твоих детей на нашей свадьбе?
— Они скоро опомнятся, и все встанет на свои места. Я не хотел показывать, что меня беспокоит их поведение, чтобы не испортить наше путешествие. Надеюсь, ты не станешь меня осуждать за такую позицию? — Георгий вышел из ванной. Вскоре к нему присоединилась Лита.
Она почувствовала себя виноватой. Он старше, мудрее, лучше знает своих детей, в конце концов. И гибель жены для него — глубокая травма, как для любого нормального человека.
— Я вообще не думала давать тебе оценку. Прости, давай оденемся и перекусим хоть чего-нибудь. Я умираю от голода.
— Этого еще не хватало, — надевая оливковый свитер под черные брюки, засмеялся Мартов.
— Я не знаю, как вести себя, помоги мне, — попросила Лита. Она разглядывала себя в зеркалах встроенного шкафа. Темно-синее платье из джерси смотрелось на ней замечательно. Мартов подошел сзади и обнял ее за плечи.
— Ничего необычного. Все детали обсудим за сегодняшней трапезой. Я имею в виду наши пожелания в адрес Елены Васильевны. Конечно, тебе не обязательно каждый раз переодеваться к столу. У нас не аристократические манеры, и мы не будем усложнять себе жизнь притворным, никому не нужным этикетом. Ноги на стол класть не будем, но и выкладывать рядом с тарелкой четыре вилки, ножи и ложки не станем. Сегодня особенный обед, а завтра все станет будничным. Ты освоишься в этом доме и перестанешь неуютно себя чувствовать.
— Надеюсь, что этот процесс не затянется. Зная свой характер, я боюсь, что ты будешь мною недоволен.
— Стоп, стоп. Мы ведь говорили, что каждый остается самим собой. Будь консервативной, авангардной, лишь бы тебе не приходилось ломать себя. Я люблю тебя.