- Ты очень хорошо выглядишь.
Он улыбнулся и кивнул, но в его глазах плясали чертики, когда он сказал:
- Но ты думала о другом. Настя, о чем? - Его голос стал ниже, что подействовало на меня гипнотически. Я стояла, как вкопанная, замерев возле кухонного стола в шаге от этого бесподобного мужчины, который просил сказать о чем я думала, когда покраснела. Я не могла солгать.
- Я подумала о нашем поцелуе, - прошептала я. И тут же смешинки из его глаз исчезли. Выражение его лица не стало серьезным или отстраненным, оно стало понимающим и - возможно ли это? - счастливым.
Богдан взял мои руки в свои и притянул меня ближе к себе. Он поцеловал их, глядя мне глаза, заглядывая в душу, и сказал:
- Я тоже думал о тебе и о нашем поцелуе. Поверь, много думал.
От этих его слов, пронизанных эмоциями, внутри словно запорхали миллион бабочек обожания. Я влюблялась в Богдана с каждой секундой, словно погрязала в трясине, без возможности выбраться из нее. Но мне нравилось это. Ни одна, даже малейшая частичка меня не протестовала. Я приняла это как добрый знак. И улыбнулась ему, может и через чур растворяясь в моменте.
Моего носа достиг запах подгорающего теста, и я вернулась в реальность.
- Пирог! - спохватилась я, высвободила свои руки из рук Богдана и отключила духовку. Схватив прихватки, я достала пирог и поставила на доску.
- Черт! - ругнулся Богдан, поднимаясь со стула. Он подошел к окну и открыл его, чтобы проветрить.
А я стояла и смотрела на свой тертый пирог, который дымился, словно дымовая шашка. Богдан подошел ко мне и стал рядом.
- Он сгорел, - с грустью заключила я. - Впервые у меня сгорел пирог.
- Не огорчайся, - сказал Богдан. Я чувствовала в его голосе улыбку, а когда повернула к нему голову то увидела, что так оно и есть. И он даже не пытался ее скрыть.
- Не смешно, - сказала я, тоже улыбнувшись. Не смогла не улыбнуться в ответ.
- Можно обрезать обгоревшие края, - предложил он. - Полинка делала так несколько раз, когда у нее подгорала выпечка.
- Это идея, - согласилась я. - Но, думаю, вначале все же поедим, а после посмотрим, что можно сделать с пирогом.
* * *
Немного позже, когда мы поели, Богдан предложил прогуляться и я согласилась. Сегодня мы гуляли в небольшом парке неподалеку от цирка, после прошлись немного вдоль речки Харьков, а вот сейчас остановились у подвесного моста. Уже несколько минут Богдан молчал, казалось, задумавшись о чем-то своем. Он остановился и повернулся ко мне.
- Я хочу рассказать тебе кое-что, - сказал он, нарушая тишину. Он всматривался в мои глаза будто бы пытаясь найти ответ на важный вопрос и, видимо, нашел, так как продолжил: - Поделиться с тобой.
Я кивнула и улыбнулась ему, поощряя продолжать. Он же облокотился локтями о каменный забор, что отделяет тротуар от реки, после бросил полный печали взгляд на белый мост и сказал:
- Я был женат... и очень счастлив в этом браке.
Почему-то от этих слов неприятно сжалось у меня в груди. Но я не успела покопаться в себе, чтобы определить причину, потому что он продолжил:
- Но в один миг ее не стало. Это произошло три года назад. Тогда я находился в командировке в столице. Оля попала в аварию. - Он говорил так, словно рана от этой потери еще свежа и кровоточит, вкладывая эмоции в каждое слово. Я заметила, как сильно побелели костяшки его пальцев, когда он сжал кулаки. Я чувствовала его боль, как свою, ведь прочувствовала это на себе, когда умерли мои мама и папа. И как будто для него было мало сказанного он подытожил, делая еще больнее: - Она умерла, потому что меня не было рядом.
Я подошла к нему еще ближе, становясь вплотную и обняла со спины, разделяя боль его потери, не желая видеть его таким печальным.
Богдан
Вот я и поделился с Настей тем, что причиняло мне столько страданий. А она лишь подошла и обняла. Я не осознавал насколько был напряжен до тех пор, пока она не обхватила меня со спины своими ручками, уткнувшись лицом в мое тело. Напряжение медленно, но все же покинуло меня, и я снова развернулся к ней лицом. Но уж никак не ожидал увидеть слезы в ее прекрасных глазах. Стерев влажные дорожки большими пальцами, я спросил:
- Почему ты плачешь?
Настя мило утерла нос.
- Потому что мне до боли грустно, - сказала она. - Я соболезную тебе, ведь понимаю какого тебе пришлось.
Она снова заплакала, знаю, имея в виду своих родителей. Я притянул ее в свои объятия, и она тут же обняла меня в ответ.
- Какой она была? - спросила девушка спустя какое-то время.
- Веселой, - сказал я не раздумывая. - Добродушной, красивой и очень болтливой, в хорошем смысле слова. Я очень любил ее. И до сих пор собираю себя по частям после ее смерти. А мы ведь, когда поженились, оставили на этом мосту и свой замок.