- Женихом? - с недоумением спросила я.
- Иначе мне бы не предоставили никаких сведений. Мне отдали твои вещи. Все они у тебя дома. Все кроме этой вещицы. - Снова зашуршала одежда. Видимо он доставал что-то из кармана одежды. – Вот, - сказал он. И в тот же миг тыльной стороны моей ладони коснулась его теплая мягкая рука. - Я подумал, что этот кулон важен для тебя.
Приятная, холодная тяжесть метала коснулась моей ладони - он вложил мне в ладонь моего ангелочка. Я знала это. Как часто я касалась его за последние полгода? Очень часто. Я сжала его в своей ладони и поднесла к груди, к тому месту, где он висел уже два года.
- Спасибо, - ответила я.
- Пожалуйста, - сказал он и откашлялся. - Я, наверное, пойду. Доктор просил не долго. - Снова зашуршала одежда и раздались такие же уверенные, удаляющиеся шаги.
- Ты придешь снова? - выпалила я.
- А ты хочешь? - ответил он.
- Хочу.
- Тогда да, я приду, - сказал он, после чего двери тихо закрылись.
Богдан
Я закрыл за собою двери палаты и пошел по коридору в сторону выхода.
Мне позвонили два часа назад и сообщили, что девушка пришла в себя. Тогда в моей голове возник образ ее такой, какой она была, когда был здесь в прошлый раз, впервые с момента аварии. Сегодня же все было по-другому. Капельницы отсутствовали и не пищали приборы поддержки жизнедеятельности. Она выглядела значительно лучше. Об этом говорили и показатели в ее карточке, о которых мне рассказал Иван Васильевич. Операция по восстановлению зрения прошла удачно. Для ее проведения я пригласил и оплатил услуги лучшего хирурга города. Через два-три дня Насте снимут повязки и ее осмотрят. Она быстро идет на поправку и это хорошо.
Во время разговора с ней я старался не сказать лишнего, не хотел ее волновать и напоминать события того дня. Я не знаю, что толкнуло девушку на такой отчаянный поступок, очень хочу узнать, но сейчас не время. Думаю, она сама должна мне это рассказать, если захочет, конечно.
У Анастасии очень приятный голос и милая улыбка. Она улыбнулась мне, когда говорила, что хочет, чтобы я снова пришел. И я сразу понял, что обязательно приду. Эта девушка задела какие-то невидимые струны моей души, о существовании которых я ранее и не догадывался.
Я вспомнил, что обещал Антонине Сергеевне сообщить о том, когда можно будет навестить Настю. Поэтому решил заехать к ней, прежде чем отправиться в офис.
Примерно через 20 минут, я припарковался у нужного мне дома. Вошел в подъезд и направился к квартире милой старушки. Двери открылись после второго звонка, но на пороге меня встретила молодая девушка. Которая внимательно меня осмотрела с головы до ног.
- Здравствуйте, я пришел к Антонине Сергеевне, - вежливо сказал я.
- Вы, наверное, Богдан, - спросила она.
- Да, это я.
- А я Соня, подруга Насти. Проходите, - сказала она и жестом пригласила меня войти.
Закрыв за собою двери, девушка провела меня в дом, хозяйка которого встретила нас на кухне и радостно заулыбалась при виде меня.
- Здравствуйте, Богдан! Вы как раз вовремя. Ко мне в гости пришла Сонечка и мы сейчас будем пить чай. Вы присоединитесь к нам? - спросила она меня, суетясь на кухне, доставая чашки и сервируя стол.
- Здравствуйте! Конечно. Я пришел с хорошими новостями об Анастасие, - сказал я.
- Как она? Ей лучше? Ее можно увидеть? - завалила меня вопросами Соня.
- Несколько часов назад она пришла в себя. Ей уже значительно лучше, об этом говорят все показатели. Конечно, вы можете ее увидеть. Думаю, ей это сейчас нужно.
- Давайте попьем сейчас чаю. За которым, ты нам все и расскажешь, - сказала Антонина Сергеевна, разливая по чашкам кипяток.
Глава 7
Богдан
Зима. На улице очень холодно, но я не ощущаю ничего. Ничего, кроме всепоглощающей боли, что буквально разрывает на части мою душу. В груди ощущение огромной дыры, как будто меня лишили огромной части меня самого. Теперь я не полноценный и, наверное, никогда больше таким не стану.
Я стою сейчас на кладбище и наблюдаю, словно со стороны, за похоронной процессией. Здесь и сейчас находиться много людей. Все одеты в черное - одежды цвета скорби. Но никакой одеждой и никакими словами невозможно описать эти чувства. Чувства, которые ощущаешь, потеряв любимого человека.
Ее больше нет. Я больше никогда не увижу ее красивого лица, тех серых глаз, искрящихся весельем, тех губ, которых я так любил касаться и которые дарили мне свои улыбки. Сейчас она все так же красива... но мертва.
Моей любимой больше нет... Она погибла. Виною этому пьяный водитель, который не справился с управлением, врезался в машину, за которой ехала Оля, и этим спровоцировал большую аварию. Он тоже погиб, та авария унесла жизни пятерых людей.