- Сейчас у нас семьдесят девятый год, - вспомнила колдунья. – Значит, возраст твой - тридцать один. В глазах написано. Из тридцати одного злобный навет сатанинский носишь ты, парень, двадцать лет кряду. Это я по ногтям вижу. Двадцать годочков без единой остановки валятся на тебя, сынок, неудачи да горемычные события.
Володя кивнул. Всё примерно так и было.
Она зажгла все свечи и поставила на Володину голову солонку. А в руку дала веретено.
Сматывай пряжу до конца на пол, а потом обратно намотай и вслух говори: «Колодец глубок, достань до дна, клубок! Да подними с него горстку счастья моего!»
Шепелев размотал пряжу, смотал обратно, слова не перепутал. Колдунья взяла подсвечник, запалила кончики и стала водить горящими стеариновыми палочками над солью. При этом она постоянно шептала на неизвестном языке и как бы плевала в разные стороны. После того, как свечи оплавились до половины, она резко сняла солонку, побежала к тазу с водой возле окна, высыпала в таз соль и бросила в воду свечи. Запах погасших внезапно свеч лез Шепелеву в нос и от этого почему-то в голове стало так ясно, что он легко вспомнил сразу всё длинное произведение Пушкина «Сказка о Золотом петушке», которое никогда наизусть не учил: Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон. С молоду был грозен он И соседям то и дело Наносил обиды смело; Но под старость захотел Отдохнуть от ратных дел…
И так далее. Весь текст построчно мелькнул в продуктивном Вовином мозге. Колдунья раскрыла окно и выплеснула воду с огарками и растворённой солью на улицу.
- Всю грязь выкинула сегодняшнюю с тебя. Теперь завтра приходи в это же время, - она сказала и мгновенно забыла про Володю. Села к столу и стала набирать номер на телефоне.
Вернулся Шепелев Вова к хозяйке, зашел в свою комнату и упал на кровать. Силы остались в доме колдуньи, наверное. Тут же со стены сорвалась рамка с фотографией дочери тёти Вали, которая в этом году заканчивала политехнический в Томске и должна была вернуться в Алма-Ату. Рамка въехала Шепелеву в лоб и отскочила на грудь. Вошла хозяйка.
- Ишь, ты! - удивилась она. - Нешто Людка тебя полюбит и замуж за тебя выскочит? Сигнал-то подала не случайно.
- Вы, тёть Валь, с колдуньей лишку пообщались, - засмеялся Володя. - Ну, просто упала фотокарточка. Кровать вплотную к стене, а я плюхнулся как утюг, стенка дрогнула, рамка соскочила.
- Ничего не бывает без божьего назначения, - ответила хозяйка. - Лоб не расшиб? Шишки не будет? На, пятак приложи. А Людку я бы за тебя отдала. Ты хороший, хоть и невезучий. А она, наоборот, везучая. Хоть и вредная. Добавитесь друг к другу, тогда целое из таких половинок будет удачное. Живучее и счастливое.
Володя приложил ко лбу пятак и вскоре заснул. Чары колдовские, видно, в покой его опустили. Чтобы незаметно и наверняка превращался он в сильного и везучего.
Утром в редакцию добрался Шепелев почти без приключений. В автобусе сумку холщёвую ему порезали. Всего-то! Был бы там кошелёк - тогда плохо. А его вчера отобрали. В сумке кроме рукописи статьи ничего и не было.
-Вот, - подумал с удовольствием Вова. - Налаживается существование. Ведь мог быть там и кошелёк, и фотоаппарат, например. А так - повезло, выходит. В первый раз за последние годы. Хорошо. Завтра снова к колдунье. Ещё лучше станет жить.
В шесть вечера он вышел из Дома печати и решил подышать еловым воздухом в большом сквере, который на следующей улице. Сел там на скамейку и стал читать окончательно дописанную статью, которую завтра надо было уже в печать сдать. Прочел половину и боковым зрением засёк две пары ног, стоящих впритык к листкам. Поднял голову. Два коренастых парня курили сигареты без фильтра и смотрели на него прямо, но вполне мирно.
- На пиво не добавишь, чувак? - сказал один. - С бодуна мы. Чуток самый похмелились днём, но уже выветрилось. Опять тыквы раскалываются.
- Не пью я, - не убирая листов, мягко ответил Вова.
- Так тебя и не зовёт никто пить. Сами выпьем, - второй легко выдернул статью из пальцев Шепелева. - Ты денег дай маленько. Рубля три.
- Нет денег, - посмотрел на парней Вова и карманы вывернул.
- Задний карман есть? - первый наклонился и пошлёпал его по заднице, - Ну, есть. Пустой. И они оба с грустным удивлением стали разглядывать Володю.
- Мамка денег не даёт на мороженое? - дернул его за рукав один. - А, пионер?
- Мне тридцать лет уже с хвостом, - сказал Вова. - Какие мамка да пионер?
- Тридцать лет, а денег нет, - засмеялся второй. - Чего тогда лыбишься? Смешно, что мы с бодуна?