- Понял! - заорал Вова так громко, что из кабинета главного редактора сразу прибежала секретарша.
- У вас тут всё нормально, Григорий Аронович?
Дядя Гриша поднял вверх большой палец. Секретарша очень подозрительно оглядела Шепелева снизу доверху и, пятясь, неторопливо исчезла.
- Чего ты понял? - хмыкнул дядя Гриша. - Что на полусогнутых только слабаки-бедолаги ходят, которым грех по морде не дать? Силу-то свою почти всем дуракам хочется показать. А на ком тренироваться? Да на том, кто согнулся, оглядывается боязливо и глаза смущается поднять, да ещё ноги еле волочит. А? Как ты сам считаешь?
- Вы гений, Григорий Аронович! - Володя подошел и крепко обнял, прижал к впалой груди наставника своего мудрого. - Как, гадство, всё просто, а мне вот этого ни разу никто не подсказал. Теперь буду жить, как будто я победитель. Я всего достиг, всех охмурил, всех обогнал и жизнь удалась! Потому, что я сильный, смелый и по-хорошему самоуверенный. Во! Спасибо. С меня коньяк! Я побежал жить по-новому. Как вы научили.
За неделю с ним ничего не произошло. Отправили его в командировку. В маленький городок. Там он держал себя как положено только столичному журналисту. Немного заносчиво, слегка иронично и очень уверенно. Его везде возили на персональной «волге» заведующего городским отделом народного образования, кормили в ресторане за счёт этого отдела, а жил он в люксе единственной гостиницы, за который Володю убедительно упросила не платить Татьяна Александровна, директор этого двухэтажного приюта для приезжих.
Он вернулся в Алма-Ату, не меняя новой своей стратегии и тактики. Ходил бодро, ни на кого не глядя, в переполненных автобусах пробивался к одному единственному месту, где народ не так свирепо давил друг друга телами.
С редакторшей своей говорил почти как со старой подругой, что почему-то помогло статье Володиной напечататься без малейших исправлений и сокращений. Дома он подарил тёте Вале, хозяйке, новые портьеры бежевого цвета с элегантными волнистыми бордовыми полосками. Снял он их с окна своего кабинета. А повесил портьеры завхоз с девочками из своего ведомства, пока Вова был в командировке.
- Кто-то у меня с окна шторы спёр, - доложил он редакторше. - Внаглую. Замок целый. Значит, свои приголубили. Надо бы разобраться, Ирина Викторовна. А то и столы утащат. Как работать?
- Не переживай, Владимир, - смутилась глава редакции. - Завтра завхоз такие же повесит. Извини, что так вышло.
Вышел Вова на улицу потрясённый. Чудеса! Свирепая Ирина, редакторша извинялась как школьница, посадившая кляксу на платье своей классной руководительницы. Жизнь, значит, перестала вянуть и бутоны красивые уже приготовились распуститься. Он закурил «приму», одновременно решив перейти на благородные болгарские «БТ», и пошел в кафе «АККУ», куда приходила трепаться и пить коньяк богема столичная. Точнее - очень и очень разношерстная публика, которая сама назвала себя богемой. Корреспонденты, режиссёры телевидения. Вроде бы как поэты с писателями, артисты театров и студенты всякие, мечтающие тоже влиться в богемные ряды. Денег у него от командировки на коньяк не хватило. На орешки миндальные, которыми богема загрызала азербайджанский напиток, денег тоже не было.
- Эй! - как учил его мудрый дядя Гриша, крикнул Вова одному режиссёру с телевидения. Кажется, Толику. А, может, его Серёгой звали. Ну, не важно. Володя с ним месяца два назад ездил во Дворец пионеров и школьников. Режиссёр снимал для телепрограммы конкурс юных скрипачей, а Вова писал про это мероприятие себе в газету. И они с этим Серёгой или Толиком курили вместе на лестничной площадке. Курили и каждый по-своему облаивал организаторов конкурса. Плохо организовали. Буфет не работал. Красные галстуки не все конкурсанты надели. И снимать такой беспорядок для телевидения - лажа полная. Да и фотографировать для газеты - тоже непотребная картинка получалась. Будто не советские пионеры состязаются в скрипичном поединке, а сброд не пойми кого, шпаны безродной, а не юных ленинцев.
-Эй, ты! - и он смело ткнул в сторону режиссера пальцем. Сидели они за три столика друг от друга. Так что жест и крик Шепелева все видели и чётко выслушали. - Подойди сюда!