- Сейчас! - отозвался режиссёр. - Иди пока к бару.
И Вова уверенным шагом, глядя мимо всех, подлетел к стойке. Серёга-Толик вразвалку приблизился, молча взял Шепелева за рукав, сдернул его за угол стойки и вытащил к кустам перед тротуаром.
- Сколько тебе коньяка? Слышь!? «Эй», говоришь, меня зовут? - режиссер был очень большой, с короткой бородкой и трубкой в зубах. Он без видимых движений воткнул Володе кулак под дых и так же коротко снизу поддел его вверх за челюсть. Шепелев рухнул под куст и лишился на пару минут зрения, слуха и возможности пошевелить пальцами.
- Эдиком меня зовут. Эдуард я. Кублановский, - он смачно плюнул сверху на Вову и перед уходом к своему столику сказал: - Живой ты хоть? Да вроде. Вот тебе, сучок, сколько есть. Очухаешься - можешь слизать с рубашки. Не сто граммов, правда. И не азербайджанского. Но тебе, падла, ещё и похмелиться хватит.
Восстал Шепелев минут через двадцать. Он сел на траву, приложил ладошку к ноющей челюсти и смог подумать только о том, что мудрый дядя Гриша что-то ему не договорил. Или Вова где-то что-то в наставлении упустил. А, может, перепутал. Поднялся и, глядя в тротуар сверху, поплёлся к автобусной остановке. Ноги подгибались и заплетались. Тётя Валя встретила его на пороге, после того, как он попинал тихонько дверь. Ключ-то в автобусе уже давно выдавили из кармана.
- Вот ты зря к колдунье бросил ходить, - тётя Валя поцокала языком. – Какой-то дурень тебя с правильного пути столкнул. Ладно, давай спать. Ковыляй в кроватку. Завтра к Розе вместе пойдем. Жалко тебя. Хороший же человек. А помрёшь, ей богу, не своей смертушкой.
Вова добрёл до кровати, упал и последних этих верных слов, к сожалению, уже не слышал.
Колдунья Роза в этот раз надела на себя всё чёрное. Даже тёмные очки.
- У вас, колдунов, сегодня праздник, да? - спросил Володя не своим голосом. Свой не пробивался в связи с набухшей челюстью.
- Да ещё какой! - сказала Роза торжественно. - Ровно тридцать три тысячи лет назад Луна повернулась к нам этой стороной. Нужной. А до этого наоборот висела. Нам, колдунам объявилась дарёная небесами подмога большая. Эта сторона испускает лучи, которые несут в себе волшебную силу магам и ясновидящим. А обратная сторона, наоборот, отнимала силу колдовскую. Но это давно было. А сейчас мы горы сдуть можем. Надула щёки, в окно струю воздуха пустила и вместо гор - степь гладкая. Просто нельзя вредить природе. Мы, колдуны, добрые. Да! Несмотря на слухи и сплетни.
- А мы сами почему этих лучей не чуем? - осторожно поинтересовалась тётя Валя.
- Нас, избранных силами потусторонними и Единым Небом, шестьдесят два человека на планете. Остальные только прикидываются магами и ясновидящими. Портят нам, настоящим, репутацию.
- А кто считал, что вас всего шестьдесят два настоящих? - задал Вова один из самых глупых вопросов, которые из него вышли по разным поводам за тридцать один год.
- Каждому из нас идёт сигнал из бездны вселенской. Это не мы считаем и не люди простые. Высшая энергия имеет всю информацию обо всём и раздаёт её кому положено, - колдунья внимательно оглядела Шепелева и дала ему в руку сосновый брусок сечением сантиметра в три. - Кардинальные меры принимать буду. Аура твоя после двух сеансов не просветлела и чёткой не стала. Настолько глубоко ты проткнут чертовскими вилами. Даже мои чары буксуют. Но мы их всё одно победим, поганых! Вот этот брус ты обхвати ладонью. В кулак как бы сожми. Потом сверху другой рукой. И так по переменке пока не будет восемь обхватов.
Вова сделал. Осталось ещё сантиметров десять.
- Вот в этом остатке вся слабость твоя, - Роза провела карандашом линию выше последнего, восьмого кулака. - Я всю ночь загоняла в брус твою силу. Видишь десять сантиметров оставшихся? Они выдавились концентратом слабости твоей душевной и телесной изо всей сути твоей, которую ты захватами измерял. Так мало у тебя было силы. И вот эту слабину сатанинскую надо отринуть. Десять сантиметров от этой черты. Прочь её отсель и воздастся тебе от Великого Вселенского Нугу мощь и везение.
- Нугу - это начальник ваш? - прижав ребро ладони ко рту, прошипела тётя Валя.
- Отец всего, что и кто есть в рамках бесконечности. Включая всех богов и нечистых. - Колдунья выпрямила свой отяжелевший лет за шестьдесят стан и воздела руки к потолку.
- Акина сулу, бауарэ пантина торо! - пропела она, рухнула на колени и распласталась на ковре, соединив ладони впереди головы.
- Ни фига себе! - тихо восхитился Шепелев, а тётя Валя почему-то перекрестилась.
После этого показательного выступления колдунья взяла Володю за голову, посмотрела ему в глаза острым как кинжал воинственного горца взглядом и сказала.